Я снова обнял её, совершенно безразличную к окружающему оболочку и, как, кажется уже годы назад, уткнулся лбом в её плечо и заплакал. Я рыдал беззвучно, давясь криками, чувствуя тошноту. Вспоминал, как она утешала меня в прошлый раз, когда я ещё был не в себе. Как плавилась в моих руках, когда я очнулся, за несколько часов до того, как всё рухнуло. Не знаю, сколько бы я так просидел, но в голове снова прошелестел еле слышный голос: «Время.». Я очнулся и, пытаясь успокоиться, глубоко задышал, борясь с икотой и удушьем. На лице Лисички появилось озадаченное выражение, как у заинтересованного младенца и она, вытянув руку, коснулась моей маски и неуверенно, будто пытаясь вспомнить слова, прошептала:
– Ну. Ну, ты же большой, что плачешь?
И снова впала в ступор. Я попытался взять себя в руки и осмотрел цепь. Она была пропущена сквозь металлическую петлю на полу, а кандалы на руках были закреплены двумя одинаковыми, ржавыми замками. В поисках ключа я, заставив кровавую лужу тошнотворно хлюпать под ногами, подошёл к телу Озарённого и, с трудом, перевернул его. К моему удивлению, толстяк был всё ещё жив. Его пальцы слабо подрагивали, а выпученные глаза бешено крутились в глазницах. Я плохо помню, что было дальше. Только то, как я, молча улыбаясь, раз за разом вонзал нож в жирное, оплывшее лицо, пока руки не покрыла кровь, до самых локтей. На верёвке, с трудом охватывающей необъятную талию, обнаружилась связка ключей. Я забрал их и, со второй попытки найдя нужный, разомкнул браслеты Лисы. Двое других узников, не обращали на происходящее совершенно никакого внимания. Первый всё так же пытался петь сквозь кляп, а второй, видимо, впал в тот же ступор, что и моя девочка.
Я закинул её вялую руку себе на плечо и встал. Она поднялась вслед за мной, вскрикнула, и я снова, в бессильной злобе, заскрежетал зубами. Её левая нога, судя по небрежно наложенной шине из палок и грязных бинтов, была сломана в районе голени. Я побрёл по направлению к лестнице, проклиная ублюдочных фанатиков и представляя, с каким наслаждением я убью (СОЖРУ) каждого из них. Лиса, неуклюже подпрыгивала, почти повиснув на мне, и продолжала мычать под нос что-то, в чём я с удивлением узнал религиозные гимны этих сволочей. Медленно и мучительно мы, наконец, добрались до лестницы, ведущей на нижние этажи. В неверном свете сияющих стен, каменные ступени влажно поблёскивали, неприятно напоминая оскаленные тупые зубы. Свободной рукой я покрепче обхватил Лисичку за талию и мы побрели вниз, во тьму.
Глава II Пробуждение чудовища
Под Храмом оказался настоящий муравейник и, если бы не голос в моей голове, я бы никогда не нашёл дорогу. Мы спускались долго. Этаж за этажом, максимально тихо минуя немногочисленные, выходившие в коридоры двери. Пару раз поведение Лисы менялось. Она то билась в беззвучной истерике, утверждая, что я ей кажусь, то порывалась вырваться и убежать. Ей даже почти удалось, но, рванувшись в сторону, она опёрлась на сломанную ногу и неловко рухнула на пол. Тихонько вскрикнула и тут же снова начала успокоенно напевать. Я пытался справиться с эмоциями и молча, упорно, продолжал тащить её вперёд, от лестницы до лестницы.
Один раз, когда любимая, в очередном приступе, начала отчитывать меня за то, что я так долго не приходил, дверь рядом открылась и оттуда, протирая заспанные глаза и пошатываясь, вышел зевающий фанатик. Почти не останавливаясь, я рубанул ножом ему по горлу, забрызгав кровью слабо светящиеся камни. Он, хрипя, сполз по стене, а мы, с максимально возможной скоростью, пошли дальше. Прятать тело не было смысла, буквально пару минут назад я услышал крики, слабо доносившиеся сверху. Значит труп в центральном зале обнаружили. Скоро весь Храм будет на ушах. Шум нарастал, но я чувствовал, что идти осталось не долго.
Мы спустились ещё на этаж. На секунду я потерял ориентацию. В отличие от верхних ярусов, стены здесь светили совсем слабо, скорее сгущая тьму, чем разгоняя. И кладка пропала. Сейчас мы шли по вырубленному в скале проходу без единой двери. В конце коридора были небольшие белые ворота. Но, сколько бы мы ни шагали, они не становились ближе. Я подхватил Лису на руки и побежал вперёд, но, к тому времени, как я выдохся, двери всё так-же, будто издеваясь, маячили в отдалении.
Я начал паниковать, но тут моё солнце снова запела жутковатый гимн. Я, сначала, не поверил своим глазам – двери приблизились. Сделал шаг. Ещё один. Ещё. И оказался прямо перед ними.
Светлые, аккуратные, выглаженные доски, бронзовые кольца вместо ручек. Но я чувствовал, как темнота внутри, даже многократно ослабленная, задрожала. За этими воротами было что-то, чего она страшно боялась. И так же страшно вожделела. И мне страшно не хотелось заходить внутрь.