Он на секунду замер, потом подошёл ко мне и провел прозрачным пальцем по моей щеке, заставив издать довольное мурчание:
– И тут на сцену выходишь ты! Все ещё человек! Ну, немного. И, одновременно, один из моих деток, понимающий всю прелесть происходящего! Ты будешь моим маленьким волшебным ключиком. Сольешь воедино их мечты и мои кошмары. Откроешь дверь, и мы хлынем в головы миллионам!
Он наклонился к самому моему уху и тихо, почти интимно, прошептал:
– Ну, давай, мой хороший. Открывай.
Я повернулся к двери, чувствуя нетерпеливую вибрацию и электрическое покалывание Ключа. И тут, снова, увидел её. Мне хотелось. Хотелось прямо сейчас и я нетерпеливо заскулил. Звонарь уставился на женщину, будто только заметил её присутствие и всплеснул призраками рук:
– Ладно, только быстро! Не можем же мы не сыграть романтическую сцену, это снизит ценность всего спектакля! Хха-ха-ха-хах! – Он указал пальцем на так же понуро сидящую фигуру. – Твоё!
Я ОБВИЛ ПАЛЬЦАМИ ЕЁ ШЕЮ И ОТКИНУЛ ПОДБОРОДОК, ЗАСТАВЛЯЯ ПОДНЯТЬ ГОЛОВУ. ГЛАЗА БЫЛИ ЗАМАНЧИВО ПУСТЫ, И Я ПРЕДВКУШАЛ, КАК НАПОЛНЮ ЕЁ ЧЕРЕП, ПОКА В НИХ СНОВА НЕ ПОЯВЯТСЯ ЧУВСТВА! БЕЗУМИЕ И УЖАС ПЕЛИ ВНУТРИ, УМОЛЯЛИ ПО КАПЛЕ ВЛИТЬ ИХ В ЭТО ПРЕКРАСНОЕ ТЕЛО, НО МНЕ ХОТЕЛОСЬ РАСТЯНУТЬ УДОВОЛЬСТВИЕ. НАСЛАДИТЬСЯ ИГРОЙ С ТЕМ, ЧТО Я ТАК ДОЛГО ХОТЕЛ ПОЛУЧИТЬ. ЕЁ ЩЕКИ ИМЕЛИ ВОСХИТИТЕЛЬНЫЙ ВКУС ВЫСОХШИХ СЛЁЗ, КОГДА МОЙ ЯЗЫК СКОЛЬЗНУЛ ПО НИМ, ПРОНИКАЯ В БЕЗВОЛЬНО РАСПАХНУВШИЙСЯ РОТИК. ОН БЫЛ ПОЛОН БИТОГО СТЕКЛА НЕСБЫВШИХСЯ НАДЕЖД, И Я ВЗДРОГНУЛ ОТ СЛАДКОЙ БОЛИ, ЗАСТАВИВ ТЕНИ ЗАМЕТАТЬСЯ ВОКРУГ… ЯЗЫК ПРОНИК ГЛУБЖЕ, ЗАСТАВЛЯЯ РОТ РАСПАХНУТЬСЯ ЕЩЁ ШИРЕ, ТАК, ЧТО ПО ЕЁ ПОДБОРОДКУ ПОБЕЖАЛА НИТОЧКА СЛЮНЫ. Я…
– Ну нет! Ты опять хочешь всё испортить! Убери его отсюда!
Я резко обернулся, с хлюпаньем втянув язык обратно в пасть. Звонарь опасливо выглядывал из-за двери в реальность. А в распахнутую пасть пещеры вошёл тот самый урод, который в прошлый раз забрал у меня добычу, а потом пытался убить и отобрать Ключ! Я счастливо усмехнулся, почувствовав его слабость. Он был почти мёртв и не понятно, зачем сюда притащился, но я был рад этому. Исчезнуть в чужом сновидении… Нет, это было бы слишком легко.
– Давай! Добавь драмы! Ха-ха-ххха! Съешь его!
Воздух застонал, когда я рванулся к шатающейся, немощной фигуре. Чтобы схватить его, пришлось бросить игрушку куда-то в сторону, но ничего, потом подберу. Баута (точно, точно, баута!) вздрогнул, когда я поднял его за горло, чувствуя, как под жёстким, глухим воротником пульсирует остаток жизни.
– Кот. – его голос был еле слышен. – Ты ещё там?
– ДАААААА. – я облизнулся, пытаясь представить, каков его страх на вкус.
– Хорошо. – Серафим вздохнул, будто собираясь с силами и… Попытался ударить меня. Кулаком. В лицо.
Я откусил ему руку по локоть, купаясь в потоке чужой боли.
Он задёргался, разбрызгивая раскалённые капли и… В груди тысячей солнц взорвался шар обжигающего света…
– Привет.
– Розочка! Где я? Что случилось?
– О, ну конечно мы в твоей голове. И тут жуткий срач! Лиса была бы недовольна. Кстати, спасибо, что забрал нас. Ну, оттуда.
– Лиса, да… Храм… Что происходит? Всё как в тумане.
– Не удивляйся. От тебя осталось так мало, буквально макушка, а всё остальное в дерьме, да. Даже когда был дурачком, ты мне больше нравился.
– Я…
– Нет. Времени нет. Я дам тебе света, сколько получится, но это продлится недолго. Голова прочистится на пару минут. Но в тебе слишком много этой мерзости. Успей уж.
– Подожди! Не уходи! Почему я вообще тебя вижу?!
– Ну, как тебе сказать… Ты только что съел немного меня….
Тело Бауты тяжело грохнулось об пол. Я наклонился, протянул руку, чтобы помочь ему встать. Увидел вместо ладони мерзкую лапу, состоящую только из темноты и когтей, и выругался. Голосом. Своим, узнаваемым даже сквозь внезапно ставшие очень неудобными зубы. В голове сверкнула жёлтая молния, высветив все недавние события, после подвала Храма.