Телефонная книга содержала всего пять номеров: Мама, Папа, папа Сергей, Нотариус и некий Сэм с эмоджи морды пса. Очевидно, это заводчик, к которому он отправил своих собак, а, может, и нет. Мне не важно. Остальные входящие и исходящие не были подписаны и содержали как русские номера, так и иностранные.
Все сливки таились в мессенджере. Там были переписки с матерью и его отцом. «Позаботься о моем подарке, Эндрю», — на английском гласило последнее сообщение от отца четырехмесячной давности, показавшееся мне странноватым, но значение я не придала. Интерес таил лишь чат с нотариусом. Свайпнув пальцем всего пару раз, я долистала переписку до самого начала, и насторожилась. Андрей первым писал с просьбой о срочном составлении завещания утром вчерашнего дня, после нотариус назначил ему созвон в Скайпе в полдень. На этом диалог обрывался, а далее следовали недавно пришедшие сообщения.
Парнише лет двадцать, о каком завещании он говорит?
Дрожь проступила в пальцы от мысли, что он предвидел собственную смерть.
Нельзя тут больше оставаться. Нельзя.
Как-будто мне было, куда бежать.
Я потерла щеки и шею, не зная, куда себя деть. Глаза снова защипало от осознания собственной обреченности. Сейчас я была благодарна лишь Ленке, которая увлеченно беседовала по телефону уже полчаса, и мне не нужно было ничего ей объяснять. Мышцы лица в напряженной борьбе с тем, чтобы я не разрыдалась, пронзились болью в области левой щеки. Я дотронулась до нее холодными пальцами, желая унять боль. Встала, прошлась из стороны в сторону. Проверила скорость загрузки: восемь процентов.
Почему так долго?
Дойдя до кухни, дрожащими руками налила в стакан воды и сделала несколько больших глотков.
Вспоминать было страшно. И прошедшую ночь, и утро. Перед глазами то и дело всплывал бледный и желтоглазый образ с раскрытым ртом и до худобы впалыми щеками.
В попытке отвлечься я начала рассматривать все вокруг. Квартира Лены была после ремонта: заказная мебель, дизайнерские решения, трендовые, дорогие оттенки. Все это теперь сливалось в одну неважную кучу бытовой суеты цвета «пряного меда».
По пути обратно в ленину комнату я завернула в ванную. Ополоснув лицо прохладной водой, я пригладила рукой волосы и взглянула в зеркало. Нечто опухшее с красными глазами уставилось на меня в отражении. Левую щеку украшал сине-серый синяк в очертаниях напоминавший ладонь. К сожалению, он был не единственный на моем теле. Аккуратно задрав толстовку, я глянула на отражение своего тела. Чуть справа неправильной овальной формы красовалось бордово-синее пятно немного выше пупка и до самих ребер. Я тут же опустила кофту, не желая больше разглядывать следы прошедшего утра.
Ноющая боль все еще временами разливалась по телу волнами от некоторых движений. Нижние ребра с правой стороны стонали без перерыва. Я вытянула перед собой руки: пальцы мелко дрожали, а под ногтями несмывшаяся кровь издалека выглядела как грязь.
Снова открыв кран, я несколько раз выдавила жидкое мыло и начала с силой тереть ладони и пальцы, стараясь вымыть все прошедшее утро. Но этого было не достаточно. Я закатала рукава как можно выше и выдавила очередную порцию мыла, дойдя до самих локтей. Скребла прямо ногтями по коже, чтоб уж точно ничего не осталось.
Черт возьми, что я наделала?!
Не в силах сдерживать рвущийся наружу крик о помощи, я оперлась руками о края раковины и просто старалась не издавать громких звуков. Зажмурилась и прикусила нижнюю губу, сопротивляясь слезам и усилившейся боли. Страх от самой себя не позволял даже двинуться с места. Все, больше нет никакого будущего, нет мечты, нет счастья и свободы действий. Теперь я заложник прошедшей ночи.
А все почему?
Все из-за Андрея!
Не будь в моей жизни никакого внезапно объявившегося сводного брата, я бы не лишилась всего, что у меня было. Я бы не была по локоть в крови, не была бы забыта отцом. Даже мое любимое синее постельное белье сейчас укрывало бы мою кровать, на которой я некогда сладко спала.
Я опустила голову, и волосы посыпались вниз, прикрывая мое лицо, искаженное в рыданиях. Слезы моментально скатывались по щекам и падали в раковину, смываясь напором воды из крана.
За что?
Зачем я вообще пошла на эту дурацкую встречу? Зачем напилась?
Я ощущала, как лечу в огромную черную пропасть без шанса на спасение. Одна. Во мраке. И рано или поздно я просто разобьюсь, когда достигну дна. Но разбиться мне не хотелось. Ведь либо сейчас я беру себя в руки и хватаюсь за тонкий прутик желания жить, либо сдамся.