Водитель тяжело вздохнул и повернулся ко мне. Золотисто-карие уставшие глаза под густыми темными бровями уставились на меня в немом вопросе.
— Спрошу снова. Что произошло? — басистый с хрипцой голос показался мне знакомым, но думать, откуда я его знаю, времени не было.
Я рванулась к ручке двери и моментально вылетела из машины, оставив свой ранец в салоне. Свернув с асфальта, я побежала со всех ног в лес. Не зная, куда. Не зная, зачем.
— Стой! — вскрикнул вслед мужчина.
Успев пробежать метров двадцать, я вновь ощутила, как тело сжали в крепкие тиски, что стало трудно дышать. Ноги запутались, и я повалилась на землю под тяжестью, кажется, нескольких мешков с картошкой. Тут же взвыла от боли во всем теле и особенно в местах ушибов. Разомкнула веки, и снова на меня глядели золотисто-карие глаза, только теперь с долей волнения.
Он размерено дышал, прижимая меня к земле. Я дернулась, но мужчина слишком крепко держал меня за запястья над моей головой.
— Я отпущу, если пообещаешь не убегать. Я не хочу причинять тебе боль. Я хочу помочь. Давай просто поговорим.
После секунды раздумий я кивнула.
Он разжал кулаки и аккуратно встал на ноги, давая мне сделать то же самое. Скрепя зубами от болевых ощущений, я поднялась и отряхнулась.
— Так вы не маньяк… И с чего вы решили, что мне нужна помощь? — скривила я губы.
— Ты пять минут назад пыталась спрыгнуть с моста! — вскинул брови мужчина. — У тебя синяк на лице, ночуешь на улице и боишься прохожих. Что ты натворила?
В памяти тут же всплыл мужчина из Балатовского леса, который меня там разбудил. Это был он. Все с той же щетиной на лице, но в повседневной одежде. Вот откуда я узнала его голос.
— Это не ваше дело, — огрызнулась я. — И не стоило меня спасать.
Я опустила голову и спрятала руки в карманы джинсовки. Неожиданно стало стыдно. То ли от неудавшегося самоубийства, то ли от того, что он узнал меня даже после смены прически. Видимо не так уж и хорошо я скрывалась.
— От кого ты бежишь?
От кого? Да я сама не знаю. Вокруг все уже кажется таким безразличным, что и мой побег теряет всякий смысл. Надежды нет. Идей тоже.
— Пойдем-ка, — так и не дождавшись ответа, мужчина махнул рукой в сторону машины. — Обещаю никому о тебе не рассказывать.
***
Он сосредоточенно вел автомобиль. Не знаю, почему, но от отражения золотисто-карих глаз в зеркале заднего вида было очень трудно оторваться. Вечно сдвинутые брови делали его взгляд суровым, а прядки отросшей челки, неуклюже растрепанной, выдавали в нем черты взрослого «подростка». Хотя на вид я бы дала ему лет тридцать.
Под правым глазом красовалась небольшая царапина. Воротник ветровки был небрежно вздернут вверх, потертая горловина выглядывающей футболки говорила о ее давнишней носке. Костяшки на некоторых пальцах также были в маленьких царапинах и белели каждый раз, когда он сжимал руль крепче, словно боялся, что выпустит его из рук.
— Максим.
Взгляд с кистей сразу переметнулся на отражение глаз. Он смотрел на меня, и, убедившись, что я его слушаю, снова устремил взор на дорогу.
— Саша, — спустя несколько секунд молчания, ответила я.
— Сколько тебе? Восемнадцать хоть есть?
— Мне девятнадцать.
Больше от дороги он не отвлекался.
Я потерла щеки. Боль в местах синяков утихла, в животе снова ощущался голод. Я не знаю, зачем я согласилась с ним поехать. Наверное, уже все равно, куда меня везут и зачем. Мне не страшно и даже не тревожно, этот мужчина вызывал какое-то необъяснимое желание довериться, и будь, что будет. Едва ли будет еще хуже. Терять-то нечего.
— Со светлыми волосами, Саша, тебе было лучше, — снова заговорил он.
— Видимо, зря покрасила, раз вы меня узнали, — фыркнула я, опустив голову.
— Оставим эти официальности, обращайся на «ты». Мне всего тридцать два, — его глаза еле заметно улыбнулись.
— Как скажешь, Максим.
Ехали мы еще около часа, но больше вопросов Максим не задавал. Тишина нарушалась лишь тихим радио, шумом мотора и проезжающими машинами.
В какой-то момент автомобиль замедлил ход и свернул на проселочную дорогу. Мы проехали какую-то деревушку, и уже за ней, где дорога виделась только двумя колеями сквозь высокую траву, выехали к домику, огороженному деревянным редким забором.
— Куда ты меня привез? — возник у меня логический вопрос.
— Ты же прячешься от кого-то, а здесь тебя не найдут, — спокойным тоном пояснил Максим.
«Это уж точно. Никто не найдет», — фыркнула я про себя. Стоит ли надеяться, что этот вариант лучше, чем тысяча других? Определенно лучше, чем тюрьма и полное одиночество.
Ветер буйно шелестел кронами деревьев, не было ни единого городского звука, казалось, на тысячу километров вокруг. Зеленый цвет и прохладный чистый воздух подействовали на меня успокаивающе. Выйдя из машины, я остановилась, закрыла глаза и просто начала глубоко дышать, словно все это время жила в противогазе. На какое-то время мысли о содеянном оставили меня, давая отдохнуть и насладиться моментом.