– А что, если он станет подозревать ее в измене?
– Сомневаюсь, что она будет ему изменять, и он это знает. – Лицо Хаксли всплывает у меня в голове. Почему кто-нибудь захотел бы с ней расстаться? Я вспоминаю все их впечатляющие мгновения во время учебы. Ее жизнь, как кино – каждая деталь срежиссирована так, чтобы девочки хотели быть похожими на нее. Если ты ее друг или парень, то должен знать отведенную тебе роль. А если же ты не вписываешься, то о тебе просто забывают.
– А что если она будет думать, что Стив ей изменяет? – спрашиваю я.
Диана допивает колу.
– Он не станет.
– Да, но если мы заставим ее думать, что он изменяет?
Диана отодвигает в сторону еду и напитки, и полностью обращает свое внимание на меня.
– Продолжай.
– Если Хаксли будет подозревать его в измене, то она взбесится и попытается еще больше контролировать Стива, а это, думаю, может довести его до предела. Но все нужно сделать постепенно. Если мы пойдем простым путем и, к примеру, пошлем пошлую смску, то она сразу все раскусит. – Я прокручиваю в голове все варианты.
– Это может сработать, но кто будет его любовницей?
Тут голова перестает работать. Ни одна девушка в школе не посмеет встречаться со Стивом. Они знают, что он помечен как «Собственность Хаксли Мапозер». И нет ни одной девушки, которую бы я ненавидела настолько, чтобы превратить в ничего неподозревающую любовницу. Я вспоминаю Стива в его первый день в школе: такой симпатичный, очаровательный и высокий. Он сразу же стал популярным, нежели Хаксли. Не может быть, чтобы она была его первой девушкой. Это просто невозможно. Такие парни долго не залеживаются. Должен же быть кто-то до нее, кто остался в Лэлэнде – городе, где он жил раньше.
– Его бывшая девушка, – говорю я.
– Она у него была?
– Они всегда есть.
Мы идем наверх к компьютеру Дианы, чтобы посмотреть фотографии Стива на Фэйсбуке, но у меня нет доступа. Я не достаточно крута, чтобы быть его другом в любой ситуации, даже здесь. Все, что я вижу – это фотографию профиля: он и Хаксли на фоне заката обнимаются на озере. Может показаться, что это случайный кадр, но, скорее всего, Хаксли выжидала весь день, чтобы сделать ее именно такой.
– Отлично, – говорю я.
– У меня идея, – говорит Диана. – Хотя и немного старомодная.
***
– Они хранят весь этот мусор? – тихо спрашиваю я.
– Да. Это общественные записи. Они есть во всех городах, – говорит Диана громче, чем следует. Библиотекарь за стойкой для справок шикает на нее.
В зале витает запах старых книг, и, просто вдыхая его, я чувствую себя умнее. На стене позади меня висят огромные часы, и, кажется, будто записи библиотеки Лэлэнд – это маленький кусочек этих старых гигантских часов.
Диана быстро просматривает все полки, пока в итоге не находит ящик с надписью: « Ежегодники: средняя школа им. Джеймса Уитмора».
– Конечно, они в самом низу, – говорю я. Вдвоем мы выдвигаем ящик и перебираем альбомы истории Лэлэнда, пока не находим нужный год.
Я сразу же нахожу фотографию Стива в ежегоднике для проверки, что мы вытащили то, что искали, ну, и посмотреть, как он выглядел раньше. Когда я вижу его короткую стрижку и пухлые щеки, то начинаю смеяться. Хотя даже так он выглядит восхитительно.
Диана и я просматриваем странички спортивных команд, клубов, преподавательского состава, в общем, всего того, что было бы мне интересно, если бы я действительно училась в этой школе. Я поражена, насколько старше выглядят люди спустя всего пять лет. Хотя с другой стороны, прошло целых пять лет. Почти треть моей жизни!
Наконец мы добираемся до раздела: «Все и обо всех». По количеству фотографий, на которых есть тот или иной ученик, я сразу же могу определить: кто из них популярен. Такое ощущение, что у Стива свой собственный раздел, в котором есть несколько снимков его и гибкой блондинки с большими глазами и теплой улыбкой, которая убеждает меня, что она очень дружелюбная.
Анджела Бентли.
Мое внимание приковывает фотография, на которой они едят ланч. Он выбирает пепперони из своей пиццы и кладет на ее тарелку, а она отрывает корочки со своей и кладет на его. Это кажется таким обыденным. Специально для камеры, они обмениваются подозрительными взглядами. «Анджела и Стив: самая очаровательная пара!!!» – написано под снимком. И я с этим соглашусь.
– Ты была права, Би, – говорит Диана. Она опирается на шкаф и стучит пальцем по энциклопедии. – Думаешь, они до сих пор общаются?
– Возможно, они дружат на Фэйсбук. Мне кажется, что они слишком милые, чтобы плохо расстаться. – Я возвращаюсь к настоящему, подальше от мыслей об этой парочке. – Может, я смогу залезть в его телефон и послать ей сообщение.
– Он удалит его до того, как Хаксли увидит. А даже, если она и увидит, он будет все отрицать. В любом случае, как мыоб этом узнаем? Они же необычная пара. Они сильнее и умеют прятать свои секреты. Держу пари, что ни один из его друзей не знает об Анджеле.
Диана смотрит на меня в поисках ответа, но у меня его нет. Она права.
– Тебе нужно копнуть глубже, – продолжает она.
– Что ты имеешь в виду?
– Работай под прикрытием.
– Притворяться другом Хаксли и Стиву? – Я отметаю это предположение. – Ни за что.
– Только Хаксли. Тебе нужно пробраться через их стену и быть принятой во внутренний круг. Чем больше времени ты с ней проведешь, тем больше шансов увидеть или услышать то, чего не должна.
– Это не сработает. – Хаксли никогда снова не станет моей подругой. Только мысль о том, что мне придется проводить с ней время, скручивает мой желудок.
– Почему нет?
– Хаксли не гений, но и не дура.
– Ты говорила, что у нее прослушивание для Студенческой Танцевальной Ассоциации. Если ты попадешь в ее команду, то сможешь проводить с ней много времени. Тогда мы лучше сможем понять, работает ли план.
– Ты действительно считаешь, что она станет со мной этим делиться?
– А разве вы не были подругами?
Я захлопываю ежегодник.
– Я не буду этого делать, Диана. Это не твое дело, а мое. И я отказываюсь. – Мой голос дрожит, но я остаюсь спокойной.
Диана не произносит ни слова. Она училась в колледже, когда Хаксли начала отстраняться от меня, и я рассказала ей об этом только спустя некоторое время. Тогда мы не были так близки, весь ее мир крутился вокруг Санкреша.
– Ты можешь это сделать, – наконец Диана нарушает молчание. На этот раз, она помнит о том, что нужно говорить шепотом. – Не для мистера Тауне, а для всех тех в школе, к кому относятся как к чему-то второсортному. Ты выведешь эти отношения на чистую воду.
12
– Ребекка, не ожидала тебя здесь увидеть.
– Что ж, вот она я! – я широко развожу руки в стороны и опускаю. Глубоко вдыхаю через нос. Я все смогу.
Пустой кафетерий выглядит совершенно иначе. Спокойно. Никакой толкучки в очереди. Просто зал со столиками и стульями. Хаксли сидит за столом с надписью: «Регистрация». Даже после учебы, во время которой она должна выглядеть наилучшим образом для полутора тысяч своих почитателей, Хаксли по-прежнему смотрится бодрой.
– Ты хочешь вступить в СТА? – Насмешка и осуждение – ее главное оружие, так и слышится в каждом слове. СТА – это своего рода альтернатива чирлидерству, только менее ориентированное на гимнастику. Нас разделят на две команды: зеленые и белые, каждая из которых должна показать все, на что способна под разные треки.
– Да, мне нравится танцевать.
– Правда?
– Ты это знаешь.
Хаксли скрещивает руки и откидывается на спинку стула. Да, она помнит, хотя и не хотела бы. Как я только посмела вспомнить то время, когда она была простой смертной.
Раньше мы вместе посещали танцевальную школу для девочек имени Фрэнсис Глори. Фрэнсис была маленькой, пожилой женщиной с копной седых волос, которые были похожи на молнию в ночном небе. Она говорила с непередаваемым акцентом. Мы были им очарованы и пытались воспроизвести его в школе. Фрэнсис всегда ставила нас на задний план: мы были слишком высокие. Она называла нас телефонными столбами, что с ее акцентом звучало, как теелефона стоолбы.