– Слишком вызывающе, – говорит Хаксли, взглянув на меня. Она улыбается Анджеле. – Без обид.
– Давай попробуем «Пламфул», – говорит Анджела, стирая «Ледибаг».
– Как покаталась на коньках? – спрашивает ее Хаксли.
– Было весело. Я столкнулась со Стивом.
– Знаю, он сказал. Стив рассказывает мне все.
– Даже не сомневаюсь, – говорит Анджела. Злобная ухмылка искажает ее лицо.
Меня потряхивает от адреналина. В любую минуту может начаться драка.
– Анджела, вопреки тому, что ты слышала, история не повторяется. Поэтому успокойся, – говорит Хаксли.
Анджела красит мои губы оттенком «Пламфул». Это большой шаг вперед для меня. Но я уступаю Хаксли. Именно сейчас, только ее мнение имеет значение. Она кивает в одобрении.
– Мы возьмем эту.
– Правда? Думаю, «Ледибаг» смотрится лучше, – Анджела переводит взгляд на меня. – Какой больше нравится тебе?
– П-п-пламфул.
Анджела пробивает помаду.
– Спасибо за покупку в «Спритц»! Передай Стиву привет.
Хаксли выходит из магазина, аккуратно обходя покупателей. Она не ждет меня, но я следую прямо за ней. Мне хочется оказаться подальше от этой девушки, также как и ей.
Возле магазина «Гэп» она сбавляет темп, и я догоняю ее. Хаксли улыбается. «Спритц» теперь в далеком прошлом.
– Прости, что тебе пришлось это увидеть, – говорит Хаксли. – Но я не могла встретиться с ней наедине. Давай оставим это между нами.
Я киваю. Теперь понятно, почему она так хотела пройтись со мной по магазинам.
21
Моя семья и прогресс – вещи несовместимые. У нас даже нет автоответчика, поэтому мне приходится отвечать на телефон, молясь, чтобы это не был кто-нибудь из моих болтливых родственников, например: тетя Лиза. Конечно, я ее люблю, но не тогда, когда она полчаса забрасывает меня вопросами, и один из них всегда касается того, встречаюсь ли я с парнем.
Как только я захожу домой, то слышу телефонный звонок. Бросаю сумки с покупками на пол и бегу на кухню, чтобы ответить. За столом сидит Диана, ест крекеры и просматривает журнал. Она никогда не отвечает на звонки. Ей не интересно говорить с кем бы то ни было, кроме телемаркетеров, потому что когда они спрашивают ее как дела, то уж точно не из жалости.
– Алло?
– Алло? Бекка?
Горло мгновенно пересохло и мне приходится прокашляться, чтобы ответить:
– Привет!
– Это Эрин.
– И Мариан.
Жаль, что не тетя Лиза, интересующаяся гнусавым голосом, в какой колледж я собираюсь подавать документы.
– Как дела? – спрашивает Эрин. Она старается, чтобы голос звучал радостно, но ей также не по себе, как и мне. – Я была очень рада видеть тебя, несмотря на обстоятельства.
– Спасибо.
– Диана дома? Мы бы хотели с ней поговорить? Она сменила номер мобильного?
Интересно, почему они звонят вместе. Двое против одного. Как всегда.
– Секундочку, я проверю.
Я прижимаю трубку к груди и говорю, кто звонит. Диана качает головой и опять начинает листать журнал.
– Ее нет дома. Что-нибудь ей передать?
– Как она? – спрашивает Мариан. – Диана не отвечает на звонки и электронные письма.
– Санкреш и Джеймс остались друзьями, мы не думали, что она собирается прийти. Бекка, мне ужасно неудобно, что так получилось, – голос Эрин прерывается, и где-то глубоко внутри эти слова трогают меня, – мы надеемся, что она в порядке.
– Я передам ей, что вы звонили. Мне нужно идти. – Я обрываю связь, и некоторое время держу трубку в руках. Диана смотрит, как я кладу ее на место.
– Может, тебе следовало с ними поговорить? Кажется, они искренне переживают.
– Они просто хотят посмеяться. Если им действительно не все равно, почему они не приехали меня навестить?
Почему Диана даже не хочет попробовать с ними поговорить? У нее есть машина. Она же не инвалид. Но потом, я заново вспоминаю, как в тот день они все просто стояли и смотрели на происходящее, вместо того, чтобы попытаться это предотвратить. Они позволили мне и Диане выглядеть цирковыми клоунами. Они не знают, через что прошла Диана.
– Им все равно, – говорит Диана. – Поверь мне.
Именно так я и делаю, ведь она моя сестра.
***
Не сказала бы, что Хаксли меня преобразила. Я и до этого не была прыщавой девушкой, которая носит растянутые футболки и джинсы. Она просто подчеркнула имеющиеся исходные данные. Поэтому первый школьный день в новом образе вряд ли повлияет на мой общественный статус. Да, на меня удивленно и оценивающе смотрели, но я не произвела значительного эффекта. Я все еще та девушка в вашем классе, просто в обтягивающем платье.
– Бекка? – Вал замечает меня в коридоре после первого урока и тянет с собой Эзра.
– Вау, Бекка, – говорит она. Но в голосе не слышно энтузиазма, скорее неверие и обида. – Ты отлично выглядишь, – она изображает восхищение. – Не могу в это поверить!
– Да, вот немного привела себя в порядок, – я пытаюсь уловить реакцию Эзра, но ее нет.
– Ты ходила за покупками и даже не позвала меня с собой? – спрашивает Вал.
Сомневаюсь, что она пошла бы со мной, если бы была с Эзра.
– Хаксли пригласила меня.
– О, не думала, что вы снова стали подругами, – в голосе Вал боль и ревность. Теперь она знает, каково это.
– Да, мы стали ближе за время тренировок в СТА.
– Отлично, – Вал кладет голову на плечо Эзра. – Разве она не великолепно выглядит?
Он проводит рукой по волосам, качает головой и произносит непонятное «Мэ-э». Знаю, что он шутит, но меня это все равно ранит. Было бы хорошо, если бы он отреагировал, как те парни в универмаге.
Вал пихает его локтем. Он обнимает ее и притягивает ближе.
– Ты не считаешь, что она просто красавица?
– Она всегда ей была. Новое платье ничего не меняет.
– Мне нужно идти, – я направляюсь на второй урок, зардевшись как роза.
***
За ланчем парни за столом в открытую меня разглядывают, и я воспринимаю это как комплимент.
– Вау, – говорит Квентин с восхищением. – Ты отлично выглядишь! – он с трудом пытается отвести взгляд от моей груди.
Фред краснеет, пытаясь открыть пакетик с кетчупом. Должно быть, я действительно хорошо выгляжу или просто они никогда не разговаривали с хорошенькими девушками.
Телефон пищит, и я вижу, что пришла смска от Хаксли.
«Ребекка, садись за мой столик и немедленно выброси это печенье!»
С ее исключительной наблюдательностью ей нужно работать в ЦРУ. Я беру еду и иду через весь кафетерий. Подхожу к мусорному баку и выбрасываю печенье. Вал вопросительно смотрит на меня со своего любовного гнездышка.
Прохожу мимо столика Бари. Сейчас, вместо Дерека, рядом с ней сидит Калиста, и, судя по всему, они ведут разговор по душам. Бари успокаивающе гладит Калисту по руке. С виду просто двое людей, разговаривающих друг с другом, но я-то знаю, о чем или о ком, они говорят.
***
Угловой столик Хаксли залит солнечным светом. Друзья, еда – все отражается в нем. Часть меня очень хочет сидеть с Хаксли и ее компанией. В качестве научного эксперимента и просто для разнообразия.
– Как салат? – спрашивает Хаксли. Она взяла себе такой же.
– Как и ожидалось.
– Интересно, есть ли какое-то правило, требующее, чтобы еда в кафетерии была несъедобной? – спрашивает она.
Я стою возле столика, за которым просто нет свободных мест, и чувствую себя ужасно неудобно.
– Эддисон, – говорит Хаксли. – Поднимайся.
Эддисон отрывает взгляд от журнала. Она симпатичнее большинства моделей, изображенных в них. Ее кудрявые рыжие волосы подпрыгивают от резкого движения.
– Что?
– Ты сидишь на месте Бекки.
– О чем ты говоришь, Хакс?
– Ты больше здесь не сидишь.
Эддисон смеется, воспринимая это как шутку, но Хаксли продолжает пристально на нее смотреть и терпеливо ждать, когда Эддисон встанет.