Диана щелкает пальцами перед моим лицом.
– Что случилось? Все еще не можешь отойти от свидания с этим Колином?
– Нет. – Конечно, нет. Я зациклилась на другом. Неужели это правда? Именно так и становятся одержимыми парнями? Я что теперь буду тосковать по парню, как наркоман в поиске очередной дозы?
– Не лги мне, Бекка. Я твоя сестра. Я меняла тебе памперсы.
Мне нужно кому-нибудь рассказать. Вслух поведать о том, что случилось. Диана права. Мы – сестры. Если я не могу рассказать ей, то кому еще? Определенно не своей лучшей подруге.
– Я поцеловала Эзра, парня Вал.
Диана фыркает и начинает смеяться.
– Я ужасный человек.
– Только если тебе понравилось.
Она замечает стыд, промелькнувший на моем лице.
– Бекка!
Это отвратительно. Даже Диана на стороне Вал. Дрожь возбуждения, охватывающая меня каждый раз, когда я мысленно возвращаюсь к нашему поцелую, сменяется отвращением к себе. Что если об этом узнает Вал? Что если вообще кто-нибудь в Ашлэнде пронюхает? Может быть, есть какая-нибудь алая буква для тех, кто предал дружбу?
– Я не знаю, что делать, – говорю я. – Не могу перестать об этом думать.
– Это просто. Больше так не делай.
– Но что, если я хочу? – Неделю назад я бы закатила глаза и отошла бы подальше от человека, который говорит такую ерунду.
Диана становится серьезной. Она, наверное, знала, что когда-нибудь этот день настанет.
– Он тебе действительно нравится? – спрашивает она.
Я киваю. Не знаю, есть ли какая-то точка отсчета, чтобы официально считать себя влюбленной, но если бы была, то я подходила бы по всем критериям.
Не могу перестать о нем думать. И постоянно улыбаюсь при этом. Я хочу его увидеть прямо сейчас.
– Звучит так, будто он подонок, – говорит она.
– Нет, он хороший парень.
– Он встречается с твоей лучшей подругой и целуется с тобой. У меня, конечно, нет толкового словаря под рукой, но я определенно знаю подходящее слово – подонок.
– Все совсем не так. Ты не понимаешь. – В моей голове вырисовывается образ Эзра: как он обращался со мной, так нежно и ласково. У него нет тайных умыслов. Диана видит все исключительно в черно-белом цвете. Чаще всего в черном.
– Думаешь, Вал тебя поймет? Ты осознаешь, что если продолжишь отношения с этим героем-любовником, то дружбе с Вал конец. – Диана сердито смотрит на меня. Для человека, не имеющего к этому отношения, она воспринимает все слишком серьезно. – Ты хочешь стать одной из тех, кто с радостью отказывается от друзей ради парня?
Эти слова бьют в самое сердце.
– Я этого не хотела, но это произошло. Я пытаюсь осознать произошедшее и думала, что могу честно поговорить с тобой, и ты найдешь, что мне посоветовать, выйдя хоть на минуту из своего состояния «меня все задолбало».
Я кладу возле нее ноутбук.
– Можешь просто позвонить для меня? Я написала, что нужно говорить.
Диана разочарованно смотрит на меня, будто ее история постоянно должна служить мне уроком. Она внимательно читает написанное.
– Говори с южным акцентом.
Диана набирает домашний номер Стива. Она кладет ноги на кучу с чистым бельем.
– Здравствуйте, мистер Оверлэнд? Как поживаете? Я ассистент тренера Роберта Лехема из Университета Чандлер. Звоню, чтобы узнать собирается ли Стив на следующей неделе посетить наш замечательный кампус... О, он ничего не говорил? Вот молодежь пошла!
Диана так смешно говорит, подражая акценту. Она слишком много раз смотрела фильм «Стальные Магнолии».
– Грег Байлор упомянул, что Стив приедет на день открытых дверей. Не знали? Ну, вот такие новости. Это отличная возможность! Все расходы возмещаются, встреча с тренером и игроками, размещение в общежитие. Думаю, ему понравится.
Диана поднимает большой палец вверх. Мы можем ругаться, спорить, но она всегда рядом, когда мне нужна. Она лучшая сестра.
– Конечно. Я понимаю. Обсудите все со Стивом и уведомите нас по почте. Можете даже позвонить тренеру Лехему лично, если хотите. Не нужно меня благодарить... Угу. Отлично. Передайте Стиву, что здесь очень тепло и солнечно. Хорошего вечера, сэр.
Ашлэнд накрыла аура любви. Но это ненадолго.
28
В 5:45 утра раздается телефонный звонок с незнакомого номера, на улице еще не расцвело (привет, переход на летнее время!). Но любопытство берет вверх, и я отвечаю на него.
– Два-ноль? Я тебя разбудила?
– Эйми? – Подруга Дианы всегда называла меня Два-ноль, будто я более современная версия своей сестры. Это так похоже на нее: позвонить втихаря от Эрин и Мариан. Она всегда поступает по-своему, даже если это означает позвонить кому-либо с утра пораньше.
– Разве ты не должна сейчас спать?
– Ребенок любит пинаться по утрам.
– Вау. Он родится, прежде чем тебе исполнится двадцать пять. Будешь ему старшей сестрой, – говорю я, смеясь. Не понимаю, почему люди так рано заводят детей. Я слышала, что в двадцать начинаются самые лучшие годы жизни, так зачем тратить их на смену подгузников? Но в Эйми всегда был дух соперничества, так что, если Эрин родила, не располнев, то и Эйми должна.
Подождите, а почему это я болтаю с якобы подругой своей сестры в такой ранний час?
– Зачем звонишь? – спрашиваю я. Грубо, но она может списать это к тому, что разбудила меня.
– Я хочу поговорить с Дианой. Мы все хотим. Пора это прекращать. Я не знаю, почему Диана так зла на нас, но настало время все прояснить.
Звучит так, будто Диана маленький ребенок, бьющийся в истерике.
– У нее был тяжелый год.
– Откуда мне знать? Она ведь не разговаривает со мной.
– Ты не представляешь, через что она прошла, – мое сердце начинает бешено стучать. Несмотря на то, что слова Эйми технически верны, кроме меня Диану больше некому защищать. Это навсегда – мы против парочек. – Она была опустошена, не могла оправиться от шока в течение многих недель.
– Я не понимаю, почему, – говорит Эйми. – Эта фраза ввергает меняв шок. Даже кофе не надо. Спасибо, проснулась. – Все признаки предстоящего разрыва были на лицо задолго до этого. Не знаю, почему они тянули до последнего.
– Во-первых, не они, а он. За шесть часов до свадьбы! Если он с самого начала знал, что семья никогда не позволит ему жениться на не индианке, так зачем было продолжать водить мою сестру за нос.
– На не индианке?
– Да! Его семья предупредила, что если он не женится на индийской девушке, они лишат его наследства.
Эйми молчит. Я, конечно, слышала, что у беременных ухудшается память, но не до такой же степени.
– Так тебе сказала Диана?
– Санкреш просто хотел повеселиться, перед тем как связать себя узами брака с традиционной индийской девушкой.
– Бекка, – она глубоко вздыхает, как делают люди, когда собираются сказать то, что предпочли бы не говорить. – Двое его старших братьев женаты на белых девушках, и семья ни слова не сказала против.
– Может не при всех.
– Индианка, не индианка. Дело не в этом. Думаешь, иначе он бы довел дело до свадьбы? Поверь мне, все не так, у них были огромные проблемы, и Диана это знает.
– Тогда почему онане порвала с ним?
– Потому что она хотела выйти замуж, – Эйми прерывает себя. – Мне жаль.
– Это не правда, – я так крепок сжимаю телефон, что пластик начинает гнуться. – Тебе просто наплевать на нее.
– Это не так, я переживаю за нее. Мы все переживаем. Диана – одна из моих лучших подруг. Даже если она и не разговаривает с нами, я все еще считаю ее своей ближайшей подругой.
– Серьезно? – Интересно, почему они так настойчивы, ведь Диана постоянно отвергает их. Неужели у них была такая крепкая дружба?
– Она была рядом в самый трудный период моей жизни, почти такой же, в котором оказалась сейчас сама. Нас связывали прочные узы, а теперь она даже не хочет со мной разговаривать. Знаешь, каково это? – я неосознанно киваю в ответ. Диана, конечно, упрямая, но ей нужны эти девушки.