Люди с криками оставляли свои места, устремляясь к выходу, надеясь как можно скорей покинуть своды священной обители. Не желая отдавать кому-то пальму первенства, они сбивали друг друга с ног, упорно пробираясь вперёд сквозь заслоны, сдерживающие их на пути к заветному спасению, в то время как Его Высокопреосвященство бросился к статуе Иисуса. Мгновение спустя стены собора в очередной раз содрогнулись и несколько огромных колонн, держащих на себе соборный купол, треснули и, разваливаясь на части, накрыли своими массивными обломками часть прихожан, включая и оскорблённую даму с её апатичным супругом. Манчини возвёл глаза к лику Христа, одной рукой ухватившись за его лодыжку, а другой всё ещё сжимая своё горло, будто моля Мессию о спасении, но великое творение рук Микеланджело представляло собой лишь застывшее в мраморе изваяние, которое под воздействием неведомой силы резко тряхануло, отчего оно накренилось на бок, накрывая своим могучим телом кардинала, не оставляя ему ни малейшего шанса на спасение. После чего главный купол базилики с грохотом рухнул вниз, погребая под своими завалами всех присутствующих.
Глава одиннадцатая
Глава одиннадцатая
Трусы не выходят на бой, они устраивают засады.
Султан Сулейман Великолепный
Москва. Лубянская площадь. 09:35 по местному времени.
Великий расположился за широким деревянным столом в кабинете своего старого приятеля генерал-лейтенанта Владимира Борисовича Власова, который уже несколько лет как являлся одним из заместителей директора ФСБ. Среднего роста, довольно упитанного телосложения, с бородавками на лице и выпученными глазными яблоками, Власов скорее походил на крупную экзотическую жабу, завезённую откуда-то из Пуэрто-Рико, нежели обычную лягушку с подмосковных болот. Его полусогнутые ноги, равно как и руки, словно были предназначены для прыжка, правда, довольно внушительная масса тела вряд ли позволила бы ему осуществить подобное, так как закон гравитации на планете Земля пока ещё никто не отменял, даже для чиновника его уровня. Итак, Власов нервно бегал по кабинету в поисках каких-то бумаг, в то время как Великий, вальяжно развалившись на стуле и поджав под себя перекрёстно ноги, как он обычно делал, когда располагал довольно важной информацией, поглядывал на своего закадычного приятеля в ожидании многообещающего разговора.
– Извини, что не смог тебя вчера принять, столько дел, понимаешь, навалилось, – Власов остановился, отыскав наконец нужную папку и заваливаясь в своё кресло, переводя дух. – Сам понимаешь, загрузка сейчас колоссальная. Проверка, понимаешь, на проверке. – «Понимаешь» было любимым словом-паразитом Власова, оттого оно торчало у него в каждом предложении, бередя слух простого обывателя. – К сожалению, понимаешь, и сегодня не смогу уделить тебе должного внимания, так как у меня совещание, понимаешь, через полчаса. В общем, давай ближе к делу, что у тебя стряслось?
– Дело, конечно, на первый взгляд неприметное, но по сути – очень даже ого-го, я бы сказал, – включился в разговор Великий.
– Ладно, не тяни коня, понимаешь, за яйца, выкладывай как есть, а томные прелюдии свои оставь для девочек.
– Хорошо, – сухо произнёс Великий, подаваясь массой тела вперёд, – разговор пойдёт об одной, скажем так, экстраординарной особе, которая зашла на этот раз слишком далеко.
– Ты это о ком?
– Об одной из сотрудниц моего журнала – Кругловой. Слыхал о такой?
– Как же не слыхать. Наслышан, понимаешь, конечно. От её видеоблога вся наша братия вздрагивает. Активная такая вполне себе взбалмошная кобылка, понимаешь, ну так это до поры до времени. Видимо, не нашлось молодца, кто бы смог обуздать её ретивый нрав.
– Именно об этом я и пришёл с тобой поговорить. Эта мадам так распоясалась последнее время, что...
– Что, укусила тебя за член? – перебив Великого, Владимир Борисович даже как-то засиял, подтрунивая над старым приятелем, восхитившись при этом своему же остроумию. Его задорный смех смачно прозвучал в застенках Лубянки.