– С возвращением вас, детектив Рид. Недолго же вы наслаждались отпуском.
– Ты права, Келли. Наверное, я не умею отдыхать. Работа – всё, что у меня есть.
– Работа? Только и всего? – женщина подошла ближе, так что Адам смог ощутить её горячее прерывистое дыхание на своём лице. – Может быть, всё же что-то ещё? – Её глаза жадно впились в его рот, выпрашивая ласки, а едва приоткрытые губы покрылись влажной пеленой, неумолимо взывая о страстном поцелуе.
– А ещё очень хочется кофе, – спокойно констатировал Адам, осаждая стремительный натиск своей чрезмерно напористой коллеги.
– Я вас поняла, детектив, – Келли резко отстранилась от него. В её глазах читались досада и разочарование. – Ваш кофе, как всегда, будет готов через пару минут, – сухо вымолвила она, сменяя страстный порыв на удручающую сдержанность, и демонстративно проследовала к кофемашине, стоящей у стены.
– Спасибо, Келли, – Адам незамедлительно направился в отведённую под работу комнату. Прикрыв за собой дверь, он снял пиджак и сел за стол, на краю которого в чёрной маркированной папочке его уже ожидал отчёт криминалистов.
– А вот и кофе, – Келли, словно модель, в очередной раз продефилировала перед ним, выставляя на стол чашку кофе, запах которого тотчас разнёсся повсюду, наполняя пространство чарующим ароматом молотых зёрен, собранных где-то в Средней Азии.
– Спасибо, – поблагодарил он, делая пару глотков бодрящего напитка.
– Это всё, что ты хочешь мне сказать?
Келли жадно глядела на Адама, вымаливая долгожданного поцелуя.
– Мне надо работать, Келли. Уверен, тебе тоже.
– Ты можешь думать о чём-то ещё кроме своей работы? Нельзя же быть таким занудой. Хотя ты мне нравишься... и таким. – Келли склонилась над ним, чтобы поцеловать в губы, но Адам подался назад, давая понять, что не готов сейчас к страстным объятиям.
Лицо Келли изобразило откровенную обиду, и огонёк злости сверкнул в её прежде вожделеющем взгляде. Она резко отстранилась от него, делая пару шагов назад.
– Хорошо, не буду вам мешать, детектив Рид. Если понадоблюсь, вы знаете, где меня найти, – холодно обозначила она свои границы, хлопнув за собой дверью.
Теперь Адам мог сосредоточиться на работе, с головой зарывшись в архивных материалах, требующих глубокой аналитической проработки. Он старательно перебирал дела, имеющие хоть малейшее сходство с произошедшим накануне преступлением, но ни одно из них, по сути, никак не пересекалось с убийством журналистки, с которым он почему-то лишь только интуитивно мог сопоставить гибель Анны Элизабет. В результате чего тотчас рождался вопрос: «Как эти два преступления могут быть связаны?» – мысли метались в его голове, не находя возможности выстроиться в логическую цепочку, ведущую к раскрытию загадочного преступления. «Гибель Энни произошла двадцать лет назад, и если они связаны, то почему прошло так много времени, прежде чем погибла журналистка? А что, если репортаж Кейт мог каким-то образом пролить свет на гибель Энни?» – мысли Адама всё время путались. Он ухватился за гибель Кейт, как за спасительную соломинку, способную избавить его от бесконечных мук совести и отыскать всё же виновных в гибели Энни, что до сих пор, по прошествии стольких лет, так и не было сделано.
– Энни, дай мне хоть одну зацепку, и я отыщу виновных, – пообещал Адам, предчувствуя, что впервые за долгое время встал на верный путь.
Глава двадцать первая
Глава двадцать первая
Красота – это вечность, длящаяся мгновение.
Альбер Камю
West Hollywood. North La Jolla Avenue. 05:40 p. m.
– Вот мы и дома, – Катерина бросила сумку на кресло и распахнула прежде наглухо задёрнутые шторы. Солнечный свет мгновенно наполнил комнату своим обволакивающим теплом, растекаясь по стенам горячим мёдом. Квартира Марии Вершининой расположилась в фешенебельном районе Западный Голливуд, население которого в основном составляли русские из бывшего СССР и евреи, эмигрировавшие в конце прошлого столетия. Здесь же проживала и сама Катерина, всего в паре кварталов отсюда.