– Послушай, – спохватилась Ева, как только они вышли на улицу, – у вас здесь, говорят, шикарная библиотека имеется, отведёшь?
– Ева, ты неисправима! Ты в Лос-Анджелесе – городе ангелов, где сбываются любые мечты, а мысли твои, как всегда, заняты только книгами. Нисколько не изменилась. Хоть здесь бы немного отдохнула! Смотри, сколько красавчиков по улицам разгуливает, свободных, между прочим. Глядишь, кого себе присмотришь. Нельзя же всё время работать. Пройдёт ещё двадцать лет – и что останется от твоей работы и красоты, между прочим, тоже? Научись наконец жить сегодняшним днём! Никто не знает, что будет завтра. Давай, наслаждайся жизнью! Отдыхай!
– На том свете отдохнём, а раз уж мы здесь, то в бой и с песней, – Ева непреклонно стояла на своём.
– Тьфу ты, дурная какая! Я ей про Фому, а она мне про Ерёму.
– Ну, Машунь, мне очень надо в библиотеку. Отведёшь?
– Да, конечно. Но обратно тебе придётся самой добираться. У меня ещё куча дел, а после на работу надо заглянуть, с Шенной хотела перетереть кое-какие вопросы. Я покажу тебе дорогу, а там сама.
– Конечно, сама, не проблема. Я всё же взрослая девочка, забыла?
– Забудешь тут с тобой. А кроме шуток, Даунтаун вечером превращается в сплошной бомжатник. Не рекомендую одной в это время разгуливать по улицам. Если что, сразу Катьке звони или мне, лады?
– Как скажешь, товарищ одногруппник! – отчеканила Ева, припомнив, как подруги называли друг друга в студенческие годы. – Возьму такси до дому, какие проблемы?
– Ну, раз такая упёртая, вперёд! Только помни, что твоя осторожность – залог долгой и счастливой жизни. Тебе ещё много чего сделать предстоит в этой реальности, Круглова, в то время как я свою главную миссию уже, по ходу, выполнила, – загадочно улыбнулась Мария.
– Миссию? О чём это ты?
– Много будешь знать, Круглова, скоро состаришься, – отшутилась Мария и, ухватив подругу под руку, завернув за угол магазина, двинулась к пешеходному переходу.
Глава двадцать седьмая
Глава двадцать седьмая
Чтобы дойти до цели, надо прежде всего идти.
Оноре де Бальзак
Los Angeles. Downtown. South Broadway. 01:15 p. m.
Адам угрюмо плёлся по Вест 5-я стрит и через несколько метров свернул на Саут Бродвей. Долгое пребывание в стенах департамента плохо сказывалось на его здоровье, поэтому порой даже в рабочее время он предпринимал пешие прогулки, чтобы хоть как-то развеяться и прийти в форму. Его взгляд бессмысленно блуждал по придорожным кафешкам, как вдруг ненароком зацепился за антикварный магазин, на витрине которого торжественно посверкивал меч с позолоченной рукояткой. Недолго думая, Адам потянул ручку двери на себя и вошёл внутрь. За прилавком стоял Борис Бинштейн.
– Вы что-то хотели? – поинтересовался он, заметив нового посетителя.
– Да, увидел у вас меч на витрине, не покажете?
– Конечно, покажу, отчего не показать нужную вещь хорошему человеку, – закудахтал Борис, как заботливая наседка. Достав ценный экземпляр, он с гордостью протянул его Адаму.
– Отличная работа! Только сейчас решился подарить его одной замечательной красавице, но она, к моему удивлению, отказалась. Представляете? Отказаться от подобного подарка! Видимо, он ожидал именно вас.
Адам бережно поднял меч и уверенно потянул рукоятку на себя, вынимая лезвие из ножен. Меч предстал во всей красе, обнажая свои прелести перед потенциальным обладателем.
– Хорош, верно? – Борис восхищённо взирал на свой товар.
– Да, – подтвердил Адам. – Сколько вы за него хотите?
– Для вас будет недорого. Для хороших людей я всегда делаю скидку. А уж в этом, можете поверить мне на слово, у меня глаз намётан, – заверил Борис, широко улыбнувшись, и тотчас вывел на бумаге определённую сумму, как это он обычно делал, когда не хотел озвучивать стоимость товара, сохраняя, по всей видимости, привычку ещё со времён периода СССР, когда операции с валютой считались откровенным преступлением. В своё время, живя в Одессе, Борис попался на «Бабочке», что в переводе со сленга валютчиков означало «Нарушение правил о валютных операциях», подпадало под статью уголовного кодекса РСФСР и предполагало лишение свободы до 15 лет с конфискацией имущества, а в его конкретном случае – и с возможной смертной казнью. Из-за той самой «Бабочки» добродушный еврей чуть было не лишился всего, и лишь счастливый случай спас его от страшной участи. Один из его покупателей оказался довольно влиятельным человеком в ЦК, он и помог ему сделать документы и перебраться сперва в Европу, а оттуда уже в Америку. За что Борис всю жизнь не только был ему признателен, но и поддерживал с ним связь, время от времени гостеприимно принимая его в своём американском доме. Его приятель жил последние двадцать лет в Австрии, и, выручив деньги за магазин, Борис в первую очередь намеревался отправиться именно к нему.