— Далеко ли собрался, браток?
— Да пришел уже, — отвечаешь.
— Ну, ты это… Далеко не убегай. Я щас поссу только. Заодно гляну, муджахед тот дышит-не? Подождешь, не убежишь?
Даже оружие не отнимет. Отвернется, автомат в ладони держит, как пистолет, другой рукой со штанами разбирается, не глядя, базарит с тобой небрежно. Только шелохнись со своим ТТ, и не приведи Аллах с дурным намерением — шляпы не опуская, с полоборота из калаша в лоб тебе загасит и доссыт себе спокойненько, стряхнуть не забудет. Демоны, хозяева землибля. Ты ему еще норовишь буй показать, а ваня себе из космоса смотрит, чаек попиваючи:
— Че это?.. С такой антенной и Маяк не поймаешь, а ты Монте-Карло слушать захотел.
Это такие морды — кроме Всевышнего никто их наказать не сможет.
Поймали меня ваши в оконцовке, вывезли из Гудермеса — и под гребенку.
— Да я ствола никогда не держал. Я так — оказался в ненужное время в ненужном месте.
— Хорошо-хорошо, только не волнуйтесь. Пройдемте на экспертизу.
…На коже лица нагар пороха, на плече синяк, на указательном пальце характерный мозоль. Следующий!
Если в отказную пошел — всё, чабодза. Скажут еще напоследок:
— Значит, правду говорите? Придется вас отпустить. Что ж вы другим не скажете — все бы так. Григорий, выведи товарища на свободу! — Гриша уже знает, куда следует проводить товарища.
Если сразу признался, один х… выхватишь. Ты же их покрошил нет-нет.
И… Белый лебедь соликамский. БУР(44) всесоюзного значения. Из недров Российской Федерации, из крытых режимов вылетевшие слова мои поймайте-ка — всем конспирациям конспирация!..
Тавро
Уздечка, кнут — вот и весь инструмент. На ворованную лошадь железное удило нельзя надевать. Она пока не укротится, выецымбарить будет, может зубы себе повредить. Правильная уздечка должна быть — чтобы конь ее не раскусил и зубы себе не сломал. Ползком надо на брюхе проползти метров сто — нет ли хозяина рядом. Табун двадцать-тридцать красавцев как по команде головы поднимут — и все смотрят на тебя, замерзли, ни один не шелохнется.
— Аша… — тихо скажешь, чтоб не спугнуть, но и озвучить. Они знают, что это значит: «Ай да молодцы, как здорово, что вы меня не боитесь»! И тут только замечаешь — в стороне пастух пьяный влежку. И самый ярый конь, который его катает, к дереву привязан. Веревки с ног срежешь, пару слов на ушко нашепчешь…
— Как ты, красавчик, ждал меня? Ах ты орел, ай да козырь!
Он слух кидает. Шея гордая, спина высокая — не знаешь, как запрыгнуть. Еле уздечкой достанешь на зубы бросить.
— Давай, выручай, казбек, мне твоя подмога нужна. Не подводи, молоток, скачи, что есть мочи!
И газуешь — покуда ветер без камней.
Конь, он теряться должен. Порода породой, но тут от кузнеца много зависит. Одну лошадь подковали — она ракета была. А тут отстает, не может скакать. И в один день хозяин продает ее за бесценок. А покупатель не дурак — и лошадь ведет к кузнецу. И перекованная кобыла молнией скачки побеждает.
— Как дела? — говорит хозяину прежнему своему.
Ей всего-то и надо было подкову заменить.
Коня надо понимать, чувствовать. На коне если проехался, похвали его, поговори с ним, погладь — уважение ему окажи, на ноги его посмотри. Плохо скажешь — он тебя в другой раз из седла выкинет, оглянуться не успеешь. Конь твой вернее друга и жены. На него одного без оглядки положиться можешь. И если в горы идешь, а на нем оружие тащишь и провизию месяца на три: и мясо сушеное, и муки мешок, и табаку, и спирту сухого — всего килограмм на восемьдесят, а коня, конечно, тихо под уздцы ведешь, и только когда слишком крутой подъем, и тебе уж совсем невмоготу, ты, извиняючись, спросишь, не подвезешь ли, браток, — и он смирнехонько перед тобой гриву опустит и не обидится, что ты в его положение не входишь, прощает тебе. Конь знает даже, что если голодняк тебя в горах пристегнет, ты съешь его, а он тебя никогда. И это прощает глаз его.
Километров сто придется отжать до Беноя(45). Это такое селение, куда человека привезешь — и того купят. Да еще если повезет тавро найти на теле коня, крестик там или полумесяц, считай, в куражах. Тавро ставят обычно в такое место, куда кроме хозяина конь никого не подпустит: под яйцами, на ляжке или внутри уха. Когда раскаленным железом приближаешься к телу, живое же чувствует — не подступишься. Не веревки — цепи порвет. Большую резкость надо иметь, чтобы своего коня заклеймить. Чужому там делать нечего.
— Вот там-то смотри, тавро мое — сам ставил, жеребенку еще. С детства конь подо мной. Деньги нужны очень — иначе бы не продал, беда толкает. По рукам? Тогда режь барана. Плачу!