— Ты в порядке? — спросил он. — Я думал, ты умер.
— Да, Джей Ти, я в порядке. Просто играю в опоссума, — и рассказал ему о своем замысле.
— Неправильный ответ, Бабба, — ответил он. — Нас не атакуют. Нас ударил гребанный вертолет. Смотри. — Он указал на обломки. Именно тогда я, наконец, заметил то, что осталось от вертолета у кабины транспортника, когда вся пылающая масса начала разрушаться.
Мы встали на ноги и начали уходить. Другие выжившие в столкновении возвращались туда, где стояли другие самолеты, крича: «Садитесь на борт, самолеты взлетают!»
И это была не шутка. Они действительно взлетали.
— Мы должны уничтожить вертолеты?
Экипажи бросили машины, и их нигде не было видно.
— Нет, они собираются вызвать авиаудар, чтобы позаботиться о них, просто садитесь в самолеты!
К этому времени примерно полдюжины из нас собрались вместе и начали преследовать выруливавший С-130. Но по мере того, как мы приближались, он закрывал рампу и набирал скорость, ослепляя нас своей пылью, готовясь к взлету. Джей Ти показал на него и крикнул:
— Это последний. Мы должны поймать его!
И тогда я смог разглядеть его сквозь пыль. Кто-то освещал заднюю часть рампы, осматривая пустыню туда-сюда.
Мы рванули к этому свету изо всех сил. Борт набирал скорость для взлета, и когда мы приблизились к рампе движущегося самолета, я увидел свисающего с нее Родни Хедмана, которого держал за ноги Логан Фитч. Он освещал пустыню фонариком, выискивая потерявшихся. Я был последним человеком, которого втащили на борт как раз в тот момент, когда рампа закрылась и самолет приготовился к взлету.
Проклятье! Я снова оказался на борту, но уже другого самолета-заправщика! Но все же это было лучше, чем остаться позади. На разбеге мы пронеслись прямо через грязевую насыпь вдоль проезжей части, подпрыгнули футов на пять в воздух, рухнули обратно вниз, но продолжали набирать скорость, пока, наконец, не оказались в воздухе.
Но где были все наши товарищи по группе? Билл и я были вместе.
— Когда вы в последний раз видели Майка и Криса? Они выбрались?
— Думаю да. Оба были передо мной, но снаружи я их не видел.
— Кто-нибудь еще их видел?
Все начали искать пропавших товарищей по группе. Самолет был уничтожен менее чем за минуту, и было невозможно узнать, куда все делись. Мы получили список тех, кто был на борту нашего самолета, и передали его командиру экипажа с просьбой передать его на другие самолеты, чтобы они сделали то же самое. Он ответил, что сделает это, когда все немного уляжется.
Дон Фини и Кит Парсонс оказывали помощь раненому члену экипажа. Его руки были обожжены до костей, а лицо и голова обуглились и были в довольно плохом состоянии. Чтобы охладить его, они вылили на его летный костюм фляги с водой, и он был настолько горячим, что когда на него попадала вода, с летчика шел пар. Но он выжил. Благодаря пластической хирургии через год его руки выглядели вполне сносно. Хуже всего было с его легкими.
Охренеть просто! Это была еще та ночка! Все развалилось, расползлось, как двухдолларовая рубашка. Быстро светало, а мы все еще были далеко от дружественной территории. Насколько еще станет хуже? Поскольку с этим ничего нельзя было поделать прямо здесь и сейчас, и я снова стал просто пассажиром, то, как любой хороший солдат, свернулся калачиком на топливном резервуаре и заснул.
Проснулся я от крика.
— Что, черт возьми, сейчас происходит? — спросил я.
— Борттехник сказал, что у нас мало топлива и мы можем не долететь, поэтому они хотят опустить рампу и выбросить насосы, шланги и все остальное, что можно вытолкнуть из самолета. Может быть, мы сможем хотя бы добраться до Персидского залива и плюхнуться рядом с кораблем ВМС!
Вот это просто здорово. Именно то, что нужно, чтобы завершить эту феерию. Я не мог припомнить, чтобы кто-нибудь выжил после того, как C-130 садился на воду. Это последнее действо должно было стать настоящим праздником для публики.
Мы выбросили все, что нам не нужно было для удержания самолета в воздухе, и надеялись, что этого окажется достаточно. Так и случилось — мы вернулись на остров Масира. Позже я слышал, что когда двигатели наконец остановились, в баках не было даже аварийного запаса топлива.
Оказавшись на земле, мы осмотрелись. Все в эскадроне остались живы — настоящий подарок после случившегося. Большинство из нас обгорело — Джефф и Пол больше других, — но ни у кого из нас не было сильных ожогов.
А как же экипажи самолетов?
Трое морских пехотинцев погибли в вертолете, оба пилота остались невредимыми. Пятеро погибли в кабине экипажа С-130. Только двое смогли уйти из передней части, и оба сильно обгорели.