Погруженный в свои мысли, я пробежал несколько миль по вздымающимся, поросшим соснами холмам, прислушиваясь к ритму своих шагов по земле и звуку воздуха, входящего и выходящего из моей груди. Радостно взмокший от пота, я развернулся и направился обратно в лагерь, где помахал парню у ворот, который ответил кивком и улыбкой, после чего направился в душ, не торопясь привел себя в порядок и пошел ужинать.
В столовой было полно народу и шумно. Я сел за столик с несколькими парнями, прибывшими из подразделений в Германии. У нас оказалось несколько общих друзей. Они сообщили, что из Европы прибыло около пятидесяти человек, чтобы принять участие в отборе. Похоже, тут собиралась целая толпа.
Ужин, как для полевого лагеря, оказался удивительно хорош. Я закончил, убрал поднос и посуду и вышел на улицу, чтобы прочитать сообщение на доске объявлений. В нем говорилось:
14 сентября 1978 года.
Построение: 06.00
Униформа: Ботинки, полевая форма, мягкие кепи (без беретов)
Удостоверения личности и личные жетоны
Ну, все было достаточно ясно, никакой перегрузки информацией там не было. Но из-за фразы «без беретов» некоторые люди разозлились бы.
Я слышал, как кто-то из 101-й воздушно-десантной дивизии спросил кадрового сотрудника нового подразделения, ограничены ли мы территорией лагеря. Ему ответили, что никаких ограничений нет, а вся информация указана на доске объявлений, не больше и не меньше.
«Многие парни не смогут с этим справиться. Сегодня вечером они пойдут в сержантский клуб, а утром будут страдать от похмелья или будут все еще пьяны. Должно быть интересно».
Я немного побродил снаружи и переговорил с несколькими знакомыми. После вернулся в казарму, закончил приводить в порядок и убирать свое снаряжение и некоторое время читал.
В 20.30 году я завернулся в свое пончо и наслаждался ощущением, что растянулся на койке. Совсем неплохо. Как рейнджер, я больше привык спать на земле, чем в постели. Это было почти роскошно. Перевернувшись на бок, я натянул на голову уголок подкладки от пончо и лег спать.
Бывалые солдаты обладают способностью засыпать почти мгновенно. Подобно пище и воде, сон — это товар, который вы берете всякий раз, когда можете его получить. Я вообще не купился на всю эту непринужденную рутину. Если бы это было похоже на школу рейнджеров, то кто-нибудь с криками врывался бы в казарму после полуночи, чтобы нарушить наш отдых и поиграть с вами в интеллектуальные игры. А если никаких ночных волнений не будет, то я бы проснулся в 05.15.
Я открыл глаза в 05.12. Мне никогда не приходилось пользоваться будильником; я просто говорю себе, в какое время просыпаться, и все. Я полежал несколько минут, прислушиваясь к звукам спящей казармы.
Дополнительный сон этим утром был приятен. Вернувшись в батальон, я всегда вставал в 04.30, и в казармах к 05.00 уже выпивал чашечку кофе с командирами своих отделений, прежде чем они поднимали подчиненных в 05.30.
Я соскользнул с койки, надел шорты и шлепанцы для душа, схватил свой бритвенный набор и пошел в уборную, чтобы привести себя в порядок. Воздух был прохладным и свежим. Луны не было, и звезды все еще светили очень ярко. Мне нравится это время суток, один из тех «промежуточных» периодов, когда мир тих и спокоен, ночные существа уже вернулись в свои убежища, а дневные животные еще не проснулись.
Когда я вышел из уборной, другие парни уже встали и двигались, а в воротах показались огни автомобилей. Когда я оделся и зашнуровал свои ботинки для джунглей, половина парней в казарме все еще лежала на своих койках. Сейчас я надел свою самую старую пару полевых ботинок, — пару, которая смазывалась копытным жиром, пока она не стала мягкой, как мокасины. Солдату в его форме одежды требуется не так уж много, но хорошие ботинки просто необходимы. Я проверил, есть ли у меня блокнот и ручка в нагрудном кармане, а затем вышел на улицу.
Парковка быстро заполнялась, и несколько парней неторопливо направлялись к центру комплекса. Светящиеся кончики сигарет освещали лица, по округе разносились тихие голоса.
— Черт возьми, Хейни! Какого чёрта ты здесь делаешь? — донесся до меня голос из темноты.
Такой голос мог быть только у одного человека. Я обернулся и сказал:
— Привет, Паркс. Как ты вообще нашел сюда дорогу?
Вёрджил Паркс был настоящим, двадцатичетырехкаратным, закоренелым «ворчуном».8 Вёрдж пошел в армию в 1968 году специально для того, чтобы попасть во Вьетнам, и с тех пор он был рейнджером. Мы служили взводными сержантами в одной роте до конца прошлого года, когда он перевелся в Форт-Беннинг, чтобы стать инструктором в школе рейнджеров.