Полевой сон был не единственным умением снайперов отряда «Дельта» работать с телом. Нас также учили сознательно замедлять пульс, что позволяло нам буквально стрелять между ударами сердца — что очень важно, когда понимаешь, что на большой дистанции стук сердца может отклонить выстрел на несколько футов от траектории. Это также давало нам возможность направлять тепло в разные части тела, так что мы могли выборочно согреть палец на спусковом крючке или ноги, которые слишком замерзли. Мы также могли лежать совершенно неподвижно в течение нескольких часов подряд, позволяя телу отдыхать, хотя разум оставался активным — это давало возможность пристально наблюдать за целью на протяжении многих часов, не теряя внимания (и не отвлекаясь умом), и при этом быть готовым к немедленному действию. Считайте, что это терпение рептилии.
Эти бесценные навыки были приобретены благодаря занятиям по биологической обратной связи, которые мы проходили у психолога подразделения.
Первый день прошел спокойно. На протяжении светового дня мы чередовались в наблюдении через оптический прицел каждые тридцать минут, чтобы свести к минимуму усталость глаз. Пробив пару направлений с помощью лазерного дальномера, и сравнив потом результаты с нашими математическими расчетами, мы убедились, что он идеально точен.
Расстояние до трущоб, которые являлись нашей целью, составляло примерно 250-350 метров. Поверхность земли от нашей позиции до них шла под уклон, между нами находилось несколько разбросанных куч мусора и заброшенные здания. Здесь не было ни одного заметного дерева, только редкая земля, покрытая клочками сорняков и сухим кустарником, среди которого бесцельно бродил старый осел в поисках корма. У крайней правой границы участка виднелся ряд частично разрушенных теплиц, напоминавших о более благополучных временах.
Мы могли видеть довольно много людей, занимающихся своими повседневными делами, и, как всегда, когда смотришь на них через мощные линзы, мы вскоре стали узнавать людей, за которыми наблюдали. Несколько маленьких мальчиков вышли в кустарник между нами и деревней, и я наблюдал, как они бегали взад-вперед, крича и шлепая палками по земле. «Что, черт возьми, они делают?» — недоумевал я. Затем один из них поднял трофей, и другие мальчишки подбежали полюбоваться его добычей. Они охотились на ящериц.
Я надеялся, что охота не приведет пацанов к нашему укрытию. Чтобы обнаружить наше местонахождение, им пришлось бы на нас наступить, но мальчишки имеют привычку совать нос во всякие места. Если бы дети нас обнаружили, то мы бы просто ушли и попытались выполнить задание позже, но конечно, это усложнило бы все дело. Единственный случай, когда нам пришлось бы стрелять в целях самообороны, — это если бы на нас наткнулся вооруженный человек. Тогда мы воспользовались бы пистолетами с глушителями — но только если были бы уверены, что нас обнаружили, и у нас не осталось другого выхода.
Но ничего не произошло. День прошел без происшествий, и вскоре послеполуденное Солнце постепенно опустилось за нами и погасло в голубом Средиземном море. Ночной воздух легко разносил голоса, и мы могли слышать разговоры и семейные дела в «мизинце» Бейрута, торчащем перед нами. Быть снайпером — то же самое, что быть вуайеристом, но зачастую ты видишь то, чего предпочел бы не видеть.
В ту ночь я видел, как мужчина избивал своего маленького сына, и мне очень хотелось пустить пулю в руку, державшую эту палку. Не понаслышке знаю о подобных побоях, и ни один ребенок не заслуживает такой порки. Я также знаю, что такое дисциплина, когда ее вижу, но это была не дисциплина — это была чистая подлость ради подлости. Я надеялся, что тот ублюдок является одним из стрелков, но знал, что это не так. Тот человек был трусом. Он никогда бы не рискнул стрелять в американских морских пехотинцев, даже из безопасного места посреди толпы детей. Нет, стрелки, которых мы искали, могли быть кем угодно, но они не были трусами. Возможно, они заблуждались. Возможно, они были глупцами. И уж точно они были обреченными.
Второй день стал практически повторением первого. Такой же ленивый, тихий, сонливый. В тот вечер мы по очереди смотрели фильм Джона Уэйна, который крутили по телевизору в одном из домов. Это был один из моих любимых фильмов: «Искатели».116
До сих пор морские пехотинцы вели себя отлично. Я немного беспокоился, что в своем стремлении помочь они могут выдать нашу позицию каким-нибудь действием, которое привлечет внимание, но этого не произошло.
Я очень живо припомнил один случай во время ночного прыжка на базу морской пехоты «Туэнтинайн палмс»117 несколько лет назад, когда подобное произошло. Морские пехотинцы хотели помочь нам, потому что они просто не могли себе представить, что кому-то взбредет в голову прыгать с парашютом в пустыню посреди ночи. Поэтому несколько парней окружили площадку приземления, ожидая нас, и когда услышали самолеты над головой, выпустили в небо сигнальные ракеты.