Я возглавлял двойную группу — две группы по четыре человека — в Гватемале с заданием помешать одной из местных партизанских группировок взорвать американское посольство в столице страны. Мы узнали, что эта группировка хотела отметить свою предстоящую годовщину эффектным образом, который одновременно принес бы им большой престиж и привлек бы дополнительных сторонников. Естественно, партизаны считали, что самым праздничным способом отметить это событие будет запуск посольства США в стратосферу.
Я позаботился о том, чтобы наблюдатели партизан видели нас, а также о том, чтобы они могли видеть приготовления, которые мы осуществили, чтобы поприветствовать их и сделать их жизнь еще более захватывающей, если они решат следовать своим планам.
Когда мы точно вычислили наблюдательные пункты партизан, то повесили таблички на испанском языке с надписями о том, что намерены оказать им теплый прием, если они нас посетят, и что помимо неприятностей, которые они могут встретить, здесь есть много такого, чего они пока увидеть не могут. Затем мы развесили таблички с вежливыми словами, говорящие им, что мы будем признательны, если они отпразднуют свою фиесту в другом месте. Через несколько дней мы подружились с партизанскими наблюдателями настолько, что обменивались товарищескими взмахами — мы со своих позиций на крыше, а они со своих наблюдательных пунктов вокруг посольства.
Через день партизанское наблюдение было снято. Мы оставались в посольстве еще неделю после того, как прошла их годовщина, а затем повесили на крыше посольства табличку: «Спасибо за гостеприимство», — попрощались с послом и начальником службы безопасности и вернулись в Форт-Брэгг.
Худшей частью миссии было стоять на крыше посольства всю ночь, каждую ночь. Мало того, что там было холодно, так еще и рядом, с подветренной стороны посольства, находился самый потрясающий стейк-хаус в мире. Каждый вечер, прямо к нашим раздувающимся ноздрям на крыше ночным бризом доносился восхитительный аромат откормленной гватемальской говядины, жаренной на углях на крыльце ресторана.
Так близко, но так далеко. Вот это была пытка.
Операция оказалась успешной. Не тот случай, о котором можно рассказать захватывающую историю, а тот тип контртеррористической операции, который я называю настоящим — превентивным — успехом.
Никто не пострадал, никто не погиб и не потерял имущество, и теперь, пару десятилетий спустя, и партизаны, и «Дельта» понимают, что в любом случае во взрыве посольства не было ничего такого уж важного.
*****
Партизанские формирования были присущи не только Латинской Америке, но и другим частям света, в которых мы тоже работали. Тихо и спокойно, не в полной мере, но, тем не менее, работали.
За несколько лет до моего гватемальского «отпуска», в одном из таких мест работал Дон Фини. Он и его группа были отправлены на очень секретное задание по подготовке антитеррористических сил для суданской армии. Как и сейчас, Судан тогда являлся страной, прямые отношения с которой нами публично не признавались, но кто-то в Госдепартаменте или ЦРУ решил, что если мы окажем им небольшую секретную помощь в обучении тамошних военных, это сможет слегка приоткрыть дверь для последующего уютного общения на заднем дворе. Поэтому Донни и его товарищей отправили создавать и обучать суданские силы по борьбе с терроризмом — несмотря на то, что здравый смысл подсказывал, что подобное формирование, скорее всего, будет использоваться военным правительством Судана как инструмент подавления.
У суданцев не было ничего. Ни полигонов, ни снаряжения, ни боеприпасов. Фини и его ребятам пришлось начинать все с нуля, но за несколько месяцев они создали небольшое, но довольно неплохое, подразделение. Конечно, нужно помнить одну вещь: «неплохо» — понятие относительное.
Один из сотрудников группы, Фред Брэнди, отвечал за строительство и подготовку полигона и Стрелкового дома, и в силу самой сути проекта ему пришлось учить арабский язык. С этого задания он вернулся с арабо-английским рукописным словарем и словарным запасом, насчитывающим более тысячи слов. Фред продолжил обучение на курсах арабского языка в школе иностранных языков в Монтерее и является одним из немногих гринго,123 кого я когда-либо знал, свободно владеющим этим языком.
Почти сразу после того, как группа вернулась из своего небольшого отпуска в пустыне, они были подняты по тревоге — сепаратистской партизанской группировкой была захвачена группа американских миссионеров, которых удерживали в деревне у южной границы с Угандой. Посольство США потребовало помощи, но Вашингтон сказал, что спасательные силы должны быть небольшими — мы не хотели, чтобы кому-то стало известно, что у нас есть какие-то отношения с правительством Судана. Поэтому, подобно старому символу Техасских рейнджеров, гласящему: «Один бунт — один рейнджер»,124 — мы отправили одного оператора. «Фини, ты их обучил, теперь ты их и веди».