Но подобное обращение нашего товарища не особо беспокоило. Его не слишком волновали последствия, потому что он знал, что поступил правильно. А злиться на действия полковника, делавшего карьеру, было все равно что злиться на ночь просто потому, что она темная.
Сантос был замечательным, прекрасным человеком. И, как это часто бывает с людьми его уровня, он слишком рано нас покинул. Сержант-майор Сантос Альфред Матос погиб в 1991 году в результате несчастного случая при прыжке с парашютом. Как и другие члены нашего племени, он оставил в своем завещании деньги на поминки в парашютном клубе «Зеленых беретов».
Но даже среди такой необычной группы, как наша, Сантос был необыкновенным человеком. Он был настолько любим своими друзьями, что они установили в честь него каменный памятник, на тротуаре у парадного входа в парашютный клуб «Зеленых беретов».
Если вы когда-нибудь окажетесь на трассе I-95 недалеко от Форт-Брэгга, загляните в парашютный клуб и отдайте дань уважения Сантосу. И если вам посчастливится занять там место рядом с седым ветераном Сил специальных операций в отставке, упомяните имя Сантоса.
Этого будет достаточно для бесплатного пива и интересной беседы.
*****
Был расцвет эпохи Рейгана. Гондурас, как и Бейрут, продолжал оставаться для нас вторым домом. Казалось, что на эту бедную, но стратегически важную страну тратится огромное количество нашего времени и усилий. И хотя мы обычно работали там небольшими группами, это не означало, что мы всегда поступали именно так. Как у плотника, планирующего работу, большие пиломатериалы требуют бóльших гвоздей, а большие гвозди — больших молотков, у нас иногда возникали ситуации, которые требовали бóльших сил. Несколько раз в год все дежурные силы «Дельты», находившиеся на «тетиве лука», вызывались на операцию, для которой нужно было немного больше мускулов.
Подъем по тревоге дежурных сил обычно становился результатом угона самолета, и чаще всего это означало поездку в восточное Средиземноморье. Это происходило настолько часто, что стало чем-то вроде летнего спорта. В том регионе мы проводили так много времени, что всерьез предлагали с мая по сентябрь размещать эскадрон в Италии или на Кипре. Мы преследовали множество самолетов на Ближнем Востоке, но нам никогда не разрешалось к ним прикасаться — мы могли наблюдать, но не трогать. Трогать разрешалось только в редких случаях угона самолета в необычных местах, таких как Восточная Азия или Южная Америка.
Однажды мы отправились в одну из таких погонь и были уже почти готовы спустить курок, когда пришло сообщение, что, поскольку захваченный самолет был египетским, то и брать его будут египтяне. И так получилось, что у египтян были совершенно новые контртеррористические силы, полностью обученные и готовые, любезно подготовленные их хорошими американскими друзьями из 1-го отряда спецназ «Дельта».
Я был отправлен в качестве бойца ВМС, чтобы присоединиться к нашим египетским товарищам и поехать с ними в качестве «советника». Но когда я прибыл в Египет и попал в отряд, в нем не оказалось ни одного знакомого лица. Это пример, о котором я говорил ранее. Египетское правительство пришло к выводу, что дееспособные контртеррористические силы представляют собой скорее внутреннюю угрозу, чем что-либо еще, и поэтому разбросало солдат, которых мы обучали, на все четыре стороны, и пополнило формирование своими «политически благонадежными сотрудниками».
Я связался по радио с нашим командиром в Италии и сообщил ему о ситуации. Он сказал мне, что пришлет самолет, и что я должен тихо проскользнуть на аэродром и быстро убраться оттуда. Вернувшись на авиабазу, я встретил присланный за мной борт и вернулся в Италию.
Впоследствии египтяне штурмовали самолет. Для того чтобы попасть внутрь самолета, они выбрали следующий способ: поместили на брюхо самолета пятидесятифунтовый подрывной заряд С-4 и взорвали его. Никто так и не выяснил, почему они это сделали. В конце концов, всем известно, что взрывчатые вещества и самолеты плохо сочетаются друг с другом. В результате взрыва и пожара погибло более шестидесяти человек.
Вот вам и вся политическая благонадежность.
После этого мы перестали заниматься подготовкой иностранных сил по борьбе с терроризмом. Это никому не помогло и являлось пустой тратой нашего времени и ресурсов.
Нашим особым даром была борьба с угонами, и вскоре у нас появилась возможность добавить еще один трофей в свою копилку.