Я стал профессиональным солдатом, и таким буду до самой смерти. Армия — это профессия, которая запечатлевается в душе и заставляет вас навсегда смотреть на мир и все человеческие усилия через уникальный набор ментальных фильтров. Чем глубже и интенсивнее переживание, тем горячее клеймо и тем глубже оно погружается в вас. Я был опален им до глубины души.
На протяжении двадцати лет я служил Америке в самых требовательных и опасных подразделениях Армии Соединенных Штатов. Как боевой пехотинец, как рейнджер и, в конечном счете, как сотрудник-основатель и восьмилетний ветеран сверхсекретного антитеррористического подразделения сухопутных войск, отряда «Дельта».
Близкий жестокий бой накладывает на каждого человека, который проходит через этот опыт, слой черствости. У некоторых мужчин их души оказываются внутри этих накопленных слоев в ловушке, и они остаются крепко замкнутыми внутри самих себя, неспособные или не желающие выходить за пределы этой твердой защитной оболочки.
У других этот эффект прямо противоположен. Это покрытие становится похожим на зеркало, выделяющее и увеличивающее то, что действительно важно в жизни. Каждое ощущение становится драгоценным и восхитительным, даже самое болезненное. Иногда особенно болезненное. Я чувствую, что именно так и повлиял на меня мой опыт.
Я ненавижу разрушительность и бессмысленность войны, но мне нравится это ощущение. В бою человеческая натура предстает в абсолюте — в ее самом лучшем или самом худшем проявлении. Нет никаких промежуточных звеньев. Ни у кого нет места, чтобы спрятаться.
Война также научила меня тому, что в каждом из нас содержатся все составляющие человека. В той или иной мере мы все трусы и храбрецы, воры и честные люди, эгоистичные и бескорыстные, симулянты и чемпионы, ласки и львы. Единственный вопрос заключается в том, какое количество каждого ингредиента мы позволяем — или заставляем — доминировать в нашем существе.
В бою победителей не бывает. Победители просто теряют меньше, чем побежденные. Одна сторона может навязывать свою волю другой, но в этом процессе нет ничего благородного или добродетельного. Людей убивают и калечат, разрушают дома и общины, разрушают жизни, семьи распадаются и развеиваются по ветру — и всего несколько лет спустя мы едва можем вспомнить, почему.
Над моим столом висит фотография, сделанная в 1982 году, — эскадрон «B» моего старого подразделения, отряда «Дельта». Это одна из немногих групповых фотографий, когда-либо сделанных в нашей организации. На нем изображена группа закаленных в спецоперациях ветеранов боевых действий. На протяжении следующего десятилетия почти каждый мужчина на этой фотографии будет ранен по крайней мере один раз, а некоторые и несколько раз. Многие будут ранены или искалечены на всю оставшуюся жизнь. Несколько человек будут убиты в бою. Все мы полны воспоминаний о тех временах и событиях, и все мы лучше подходим для подобного опыта.
Это моя история об этом опасном, но увлекательном мире, увиденном моими глазами и пережитом на собственной шкуре, рассказанная настолько честно и правдиво, насколько я смог. Больше я ничего не могу сделать.
И в честь моих павших товарищей я не могу сделать меньшего.
ПРОЛОГ
На протяжении 1970-ых годов Соединенные Штаты стали излюбленным мальчиком для битья для любой террористической группы, достойной своего названия. Террористы поняли, что американские интересы могут быть подвергнуты атаке во всем мире и практически безнаказанно, и по мере того, как шло десятилетие, темп и серьезность нападений усиливались все больше. Америка, этот гигант, напоминающий Гулливера, была истощена войной во Вьетнаме, оказалась неспособной и не обладала достаточной волей, чтобы прихлопнуть террористических лилипутов.
В течение многих лет голос полковника спецназа Чарли Беквита был гласом вопиющего в пустыне, кричащем о террористической угрозе, стоящей перед страной, и о том, что необходимо предпринять, чтобы эффективно ей противостоять. Он видел необходимость иметь в составе американских вооруженных сил компактную, высококвалифицированную и универсальную боевую единицу, способную предпринимать и проводить трудные и необычные «специальные» операции.
Созданное по образу организации британских коммандос, Специальной Авиадесантной Службы (SAS), такое подразделение могло бы стать хирургическим инструментом, который мог бы использоваться по первому уведомлению для решения задач, выходящих за рамки обычных боевых действий.