Сначала мы делали по одному выстрелу за раз. Когда у нас стало последовательно получаться попадать в то место, на которое мы смотрели (куда смотрю, туда стреляю), дистанция стала последовательно увеличиваться. Когда мы сокращали дистанцию, то снова приближались к мишени и стали практиковаться в производстве сдвоенных выстрелов — двух очень быстрых выстрелов — в одно и то же место. Цель сдвоенного выстрела состоит в том, чтобы нанести обширную рану, которая наверняка окажется смертельной.
Мы делали это снова, снова и снова. Вскоре из тренировок ушло всякое веселье, это стало серьёзной работой, и почти сразу же болезненной. Пистолет .45-го калибра очень мощный, с сильной отдачей, и крепкий хват, который мы применяли, означал, что всю силу отдачи принимают наши руки и предплечья.
Вскоре, как и у всех остальных, от отдачи пистолета у меня на большом пальце появился большой болезненный волдырь. Ночью он заживал ровно настолько, чтобы на следующий день болеть по-настоящему. Через некоторое время волдырь превратился в большую мозоль, которая оставалась на моей руке на протяжении следующих восьми лет. Такая характерная мозоль на стреляющей руке — самый верный способ определить сотрудника штурмовой группы отряда «Дельта». Она была у каждого из нас.
Мы стреляли много и постоянно. Восемь часов в день, тысячи выстрелов. Мы стреляли до тех пор, пока не уничтожали свои мишени, а затем ставили новые. Отработав технику стрельбы стоя из одного положения, инструкторы начали учить нас стрельбе с разворота влево и вправо. После того, как мы овладели таким способом, мы стали учиться стрелять по команде, с разворота на 180 градусов, стоя спиной к мишеням.
Потом мы научились стрелять на ходу. Сначала мы шли прямо к мишени, затем параллельно ей, затем отходя от нее, с разворота и по команде. Мы работали в группах из четырех человек, которые возглавлял один из четырех инструкторов — Билл, Майк, Боб или Аллен. Инструкторы менялись ежедневно. Наши навыки росли вместе с нашей уверенностью друг в друге, и во время стрельбы мы становились все ближе и ближе к другим товарищам по группе.
Вскоре мы стреляли по нескольким мишеням, поначалу в «двойках» и «тройках», а затем в составе всей группы. Затем мы добавили мишени, изображавшие «хороших парней» вперемешку с «плохими парнями». Мишени стали сближаться, и «плохие парни» иногда частично прикрывались «хорошими парнями».
Затем мы освоили стрельбу на бегу, всегда приближаясь к мишеням, и всегда действуя агрессивно. Мы должны были переходить от пистолета-пулемета к пистолету или от пистолета к пистолету-пулемету. Наш инструктор заряжал для нас пистолет, заранее создавая отказ оружия, или снаряжал неполный магазин, так чтобы нам при стрельбе пришлось или переходить на другой ствол, или перезаряжаться, или устранять неисправность. Мы должны были научиться естественным образом реагировать на неожиданное.
Потом мы делали это в группах по двое, по трое, а затем по четверо. Мы открывали огонь по нескольким мишеням группой, сближаясь с ними и распределяя по ним огонь, точно чувствуя своего партнера рядом с собой, зачастую стреляя рядом с ним, тогда как он стрелял рядом с вами. Смысл упражнения состоял в том, чтобы рассчитать угол обстрела с ходу, поразив «плохих парней» так, чтобы пули, пройдя сквозь них, не попали в «хорошего парня».
Попадание в «хорошего парня» означало немедленное проведение «китайского упражнения по самокритике». Все останавливались, и тебе приходилось объяснять инструктору и своим товарищам по команде, почему ты застрелил «хорошего парня». Это воспринималось без смеха и на полном серьезе. Если не считать выстрела в своего товарища, это была худшая ошибка, которую вы могли допустить.
Мы тренировались спасать заложников, и если мы сами не могли избежать того, чтобы не зацепить их в драке, мы не могли выполнять свою работу. Если мы не смогли бы быть лучше, то всю эту работу могло бы выполнить пехотное отделение, которое могло просто войти и всех поубивать.
Мы работали над этим больше месяца. Один сплошной месяц на полигоне. В конце дня мы складывали свое оружие и снаряжение в грузовик, переодевались в спортивную форму и бежали обратно в лагерь, расположенный чуть более чем в пяти милях отсюда. Это был хороший способ снять накопившееся за день напряжение. Когда мы возвращались, то чистили оружие, обсуждали события прошедшего дня, приводили себя в порядок, шли домой и возвращались, чтобы делать это снова на следующий день.