Такие личные качества, как агрессивный дух и смекалка, являлись настолько фундаментальными требованиями для этой работы, что считалось само собой разумеющимся, что каждый сотрудник всеми ими обладал. Об этом позаботился отбор. Теперь мы просто развивали свои навыки.
В «Стрелковом доме» мы начали обучение так же, как и на полигоне: сначала прошли без оружия, потом с ним, но со стрельбой «в сухую». Затем начали проходить с боевой стрельбой по одной мишени, затем мишени добавлялись. Мы увеличивали скорость движения до тех пор, пока не смогли передвигаться бегом.
Это было захватывающе. Стоишь за дверью, у входа в комнату, наготове, мышцы напряжены, взведены, как сжатая пружина, а в других комнатах стреляют пистолеты. Билл, Майк, Аллен или Боб, держась за ручку двери, ведут обратный отсчет голосом и пальцами: «Три… два… один — пошел! Пошел! Пошел!»
Вы врываетесь внутрь и сразу же поворачиваете налево или направо. Иногда цель находится прямо у вас перед носом — прямо в дверном проеме. Вы должны стрелять на ходу; стреляете и продолжаете двигаться на полной скорости и продолжаете стрелять, пока все цели не будут уничтожены. Затем вы оцениваете комнату на предмет наличия других опасностей, других угроз. Ваше сердце все еще колотится от этого прилива скорости и энергии, но ваш разум должен оставаться спокойным и отстраненным. Это похоже на то, как будто вы наблюдаете за собой и происходящим вокруг вне вашего тела — с точки на потолке, откуда вы можете видеть все это с помощью объектива «рыбий глаз».
Вскоре кажется, что все хорошо; все кажется четким и плавным. Вы начинаете зачищать комнату в стиле, который выглядит автоматическим. Если цель находится в вашем секторе, вы стреляете в нее, даже не глядя на попадания — потому что вы знаете, куда попали выстрелы еще до того, как они были произведены. Ваш пистолет или пистолет-пулемет следует за вашими глазами, в то время как ваш разум устремлен вперед. Вы можете чувствовать, как пистолет движется в ваших руках, ощущать и считать выстрелы, но вы никогда по-настоящему не слышите их звуки.
Примерно в то же время мы добавили в уравнение мишени, изображающие заложников. Затем наши инструкторы переключились на мультяшные мишени, которые иногда держали оружие, а иногда и нет. Поначалу это вызвало небольшое замешательство и смущение, но вскоре уже перестало иметь какое-либо значение. Мы либо стреляли по оружию, которое держали мишени, либо по мишеням, определенным как «плохие» (независимо от того, было у них оружие или нет), и как только инструктор распахивал дверь, мы бросались внутрь, чтобы вступить в бой.
Потом мы начали работать в парах. Два человека входят одновременно, первый занимает «тяжелую» сторону, второй идет в другой конец комнаты. Это сразу придало упражнению совершенно новое измерение и ощущение. Слышать и чувствовать огонь напарника, знать, что сектора ведения огня изменяются и перемещаются, и что в комнате находится «свой». Угол и высота ваших выстрелов приобрели дополнительное значение. Вы не хотели попадать в своего партнера — или он в вас, — но иногда выстрелы, которые вы делали, проходили мимо него всего в нескольких дюймах, а его пули летели так же близко от вас.
Затем мы добавили упражнения типа «проблемы у напарника»: как занять сторону напарника в комнате, если он окажется ранен и выведен из строя, или если его оружие вышло из строя. Мы переходили из комнаты в комнату, от напарника к напарнику, и каждый сценарий отличался от предыдущего. И когда мы стали свободно зачищать помещение группой из двух человек, мы начали меняться вокруг «самолетной» комнаты.
Чтобы зачистить часть салона самолета, два человека должны были бросаться по проходу в поисках мельчайших деталей, подобно паре смертоносных сиамских близнецов. Ведущий работает низко, его напарник — прямо у него за плечом, один налево, другой направо. Выстрелы в голову были нормой, потому что это было единственное, что обычно можно было разглядеть на мишени поверх сидений и голов «пассажиров». Сделать такие выстрелы на полной скорости — и не задеть заложника — было самой трудной задачей, какую только можно вообразить. Все наши выстрелы были на волоске от «своего», но если мы задевали заложника, никакие оправдания не работали. Сделать так означало навлечь на себя страшную публичную тренировку по самокритике.
Когда мы смогли хорошо работать самостоятельно и научились хорошо работать в парах, мы стали объединяться в группы из четырех человек. Мы перемещались по «Стрелковому дому» между комнатами и товарищами по команде. За каждое помещение отвечал свой инструктор, и мы переходили от точки к точке, где каждая комната представляла собой новую проблему и моделировала иную ситуацию, которую нужно было преодолеть.