Второе качество принимает совершенно иную, более понятную форму. Этот случай мы назвали «синдромом Мюнхенской резни».
Посмотрите на это следующим образом. Снайпер проводит бóльшую часть своего времени, ведя наблюдение. Он наблюдает. Знакомится со своими целями. Через свой мощный оптический прицел снайпер может видеть черты лиц террористов так же четко, как если бы он находился с ними в одной комнате. Он смотрит на них, видит, как они улыбаются и чихают, как едят бутерброд и засыпают, как они проявляют все остальные мелочи, которые и определяют каждого из нас как уникального человека.
Но они не знают, что он их видит. Они понятия не имеют, где он — они даже не знают, что он существует. Террористы не представляют для снайпера никакой личной угрозы вообще. Они находятся далеко и не могут причинить ему вреда. Они не могут его убить. И по мере того как снайпер проводит час за часом, наблюдая за своими целями через оптический прицел, он все больше и больше распознает в людях, за которыми наблюдает, человеческие черты, и психологически сближается с ними. А потом, когда отдается приказ открыть огонь, он не может этого сделать. Он не может убить этих людей, которых он узнал; людей, которые не представляют угрозы для его жизни.
Именно это произошло во время резни на Олимпийских играх в Мюнхене в 1972 году. Когда был отдан приказ расстрелять террористов «Черного сентября», захвативших в заложники одиннадцать израильских спортсменов, снайперы немецкой полиции не смогли нажать на спусковой крючок. Они так долго наблюдали за теми, кто захватил заложников, и у них развилось такое чувство сопереживания к ним, что они не смогли заставить себя убивать людей, которых, как им казалось, теперь хорошо знали. Вследствие этого террористы смогли убить израильских олимпийцев, находившихся под их контролем.
Психологическая ниша, в которой вы можете найти человека, способного преодолеть обе эти поведенческие крайности, очень узка. Идеал — это человек, который с безопасного расстояния может убивать, когда это необходимо, но невосприимчив к импульсу продолжать убийства, когда ситуация разрешится. Человек, чья психика сильна и настолько глубоко укоренена в личной философии или религии, что он не слишком страдает от лишения человека жизни в соответствующих условиях. Снайперы отряда «Дельта» — порядочные, вдумчивые, умные и непоколебимые люди. По своему поведению их легко можно было принять за академиков — возможно, очень подтянутых, сильных и смертоносных академиков, — но все равно настоящих «профессоров» своего дела.
После нашей беседы класс разделился пополам, и Бранислав повел мою группу в другую аудиторию, чтобы начать наше практическое упражнение. На большом столе посреди класса стоял макет восьмиэтажного здания в миниатюре, настолько подробный, что он мог бы стать частью съемочной площадки фильма. В нем были окна и дверные проемы, широкие главные входы с навесами, пожарные лестницы, сад на крыше и ресторан на открытом воздухе.
Внутри «отеля», как мы его назвали, в разных комнатах можно было включать и выключать свет. Там были даже миниатюрные вырезанные из картона люди, некоторые из которых были вооружены, которых можно было заставить появляться и исчезать с помощью ряда нитей, проходящих снизу вверх. Снаружи было несколько тротуаров и деревьев, а на прилегающих улицах стояли припаркованные легковые и грузовые автомобили.
Бранислав дал нам инструкции по проведению тренировки. Половина из нас расположилась по всей комнате на позициях наблюдателей, которые обеспечивали всесторонний охват здания. На каждой позиции лежали блокнот и ручка, пара биноклей, фотоаппарат с телеобъективом, компас и радио.
Вторую половину класса Ларри Фридман отвел в другую комнату, где они должны были организовать и укомплектовать снайперский Оперативный штаб. Часть людей должны были в ОШ работать с радиостанциями, другие должны были расшифровывать полученные данные, а третьи должны были отображать сведения, сообщаемые о наблюдаемой деятельности, на схеме здания, составленном на основе данных, передаваемых наблюдателями по радио. Когда от наблюдателей начинала поступать пленка, другие курсанты проявляли ее в снайперской мобильной фотолаборатории, расположенной в другой комнате. Фотографии должны были размещаться вместе со схемами здания, чтобы помочь собрать полезную информацию по мере развития ситуации.