Затем каждая группа расселась по местам и приступила к работе. С наших позиций для наблюдения мы должны были обозначить стороны здания и поработать над индивидуальными схемами тех сторон объекта, которые были нам назначены. Мы сразу же начали фотографировать место действия, но, как объяснил Бранислав, ни схемы, ни проявленная пленка не должны были отправляться в ОШ в течение нескольких часов. Вместо этого в штабе должны были составить свое первоначальное представление о месте происшествия на основе наших устных сообщений по радио.
Брани подошел ко мне, и я спросил его, почему мы сразу же не отправили схемы и проявленную пленку обратно в ОШ. Мне казалось, что это особенно необходимо было сделать сразу после прибытия на место происшествия. У него был готов для меня ответ.
По двум причинам, объяснил он. Во-первых, потому что он хотел, чтобы ребята, работавшие в снайперском оперативном штабе, создали схему места происшествия на основе наших радиосообщений — это был хороший способ сыграть всем вместе по одной и той же партитуре, и это был хороший способ попрактиковаться в дисциплине радиосвязи.
Во-вторых, в первый момент расположения у объекта люди настолько заняты, что обычно нет свободного человека, который мог бы бегать взад и вперед между различными позициями для наблюдения. И иногда, в зависимости от характера объекта, мы не сможем перемещаться между позициями без риска быть обнаруженными. В этом случае передвижение будет происходить только с наступлением темноты.
Мы сидели на своих позициях до шести часов вечера, прежде чем прерваться на целый день, и обе группы воссоединились, чтобы обменяться своими впечатлениями. То, чего смогли добиться ребята из Оперативного штаба, было сверхъестественно. Первые фотоснимки с пленки, которую мы наконец отправили обратно, только что вышли из фотолаборатории, но схема здания-цели, который они сделали — исключительно на основании устных донесений — была удивительно точной.
Итоги дня подвел для нас Ларри:
— Ребята, весь смысл происходящего, как здесь, в ОШ, так и на месте происшествия, заключается в том, чтобы собрать информацию, которую вы можете использовать для принятия наилучшего возможного решения о том, когда, где и как проводить штурм. Такого понятия, как слишком малозначимый вопрос, чтобы о нем сообщать и фиксировать, не существует, как не существует такой вещи, как слишком много разведывательных данных. Мы должны делать все, что в наших силах, чтобы облегчить работу штурмующим. Если мы можем разрешить ситуацию исключительно снайперским огнем — тем лучше. Но, несмотря ни на что, мы хотим увеличить шансы парней с короткими стволами, когда придет их черед действовать.
Поскольку теперь мы разобрались с нашим миниатюрным зданием, то до конца недели мы отправимся на полигон и проделаем то же самое, что делали сегодня, но уже с использованием реального фасада здания. Группа, которая сегодня днем находилась в ОШ, будет на передовой, а вы, остальные, будете завтра обитателями штаба. И поскольку вопросов нет, — он улыбнулся, — встречаемся все здесь завтра утром.
«Это была действительно хорошая дневная тренировка, — подумал я, когда ехал домой в тот вечер. — По правде говоря, думаю, что сегодня я узнал больше, чем в любой другой день курса».
Мне очень понравилась эта неделя, проведенная с Ларри и его командой. Я по-новому оценил то, что и как сделали дальнобойные стрелки. Я понял, что стрельба была лишь частью того, что они делали; конечно, очень важной частью, но не единственной. И я обрел несколько новых друзей на всю жизнь.
Теперь все шло своим чередом. Я все больше и больше начинал чувствовать, что мы являемся частью единого подразделения. Нам оставалось еще несколько месяцев до того, чтобы стать полноценными операторами, но я был уверен, что если потребуется, мы сможем хорошо работать.
*****
— Самое сложное, что нам когда-либо придется делать, — это возвращать захваченный террористами самолет, — объяснял полковник Беквит. — Мы работаем над тем, как это делать, точно так же, как и британцы, немцы, французы и израильтяне, однако пока что никто не имеет реального понимания проблемы. Но это проблема, которую мы должны решить, и решить мы должны ее в самое ближайшее время.
Сегодня Чарли, как и все мы, был одет довольно презентабельно. Нам сказали прибыть в повседневной одежде, а также запретили жевать табак в классе, пока с нами находился этот конкретный посетитель. Полковник явно хотел, чтобы у нашего гостя сложилось благоприятное впечатление о части, а это означало, что все мы должны были внести свой вклад. Нам нельзя было показаться сборищем бездельников.