Билл был индеец-чероки, родом из Талсы, в Оклахоме. Службу он проходил в «Окинавской мафии», — в 1-й группе армейского спецназа, — в той же роте, что и Уолт Шумейт и несколько других нынешних сотрудников «Дельты». Тогда никто из нас этого не знал, но когда был сформирован эскадрон «B», мы с Биллом на долгие годы стали коллегами по группе и товарищами навсегда. Билл — коренастый, красивый мужчина с настолько темными глазами, что не видно зрачков. У него прекрасное чувство юмора, и самое главное — он жив и здоров и поныне. Он, Донни и я по-прежнему тесно общаемся, и некоторые люди утверждают, что мы втроем находимся в каком-то сговоре, — но это никогда не было доказано в суде.
Следующие пять дней оказались одним размытым движением, смешанным со скоростью. Дон и Билл познакомили нас с основами подготовки автомобиля к высокоскоростной езде, а затем рассказали нам о динамике управления. Мы научились чувствовать, куда и как в автомобиле смещается вес — вперед, назад и по бокам — и как это влияет на торможение и управляемость. Мы узнали, как войти на вершину поворота, использовать проезжую часть или единственную полосу с максимальной выгодой и как контролируемо остановить машину менее чем за треть от нормального тормозного пути. Затем последовали контролируемые заносы и реверсивные движения: управляемые повороты с заносом на 90 градусов влево и вправо, развороты на 180 градусов вперед и назад.
Потом мы собрали все это вместе и гонялись друг за другом по трассе, которая была обозначена вокруг аэродрома дорожными конусами. Нам повезло, когда в тот день пошел дождь, и мы смогли попрактиковаться в своих новых навыках на мокром покрытии. На следующий день мы забрали со свалки несколько старых «корыт» и потренировались использовать машину в качестве оружия, — все эти интересные маленькие трюки, например, как развернуть другое транспортное средство, как ударить машину и немедленно остановить ее, не причинив себе вреда, и как пробить блок-пост, стоящий на дороге.
По большей части это было одним сплошным удовольствием, но, как всегда, была очень соревновательная атмосфера. Никто не хотел быть тем, кто неизбежно вылетит из управляемого заноса и выйдет из строя. Единственное, что доставило мне неприятности, это когда Билл заставил меня ехать с ним и работать с видеокамерой, пока он преследовал Донни по трассе. К тому времени, как мы зашли на второй круг, я взвыл на Билла, чтобы тот остановил машину.
— В чем дело? — крикнул он сквозь шум визжащих шин.
— У меня морская болезнь! — крикнул я в ответ. — Выпусти меня, пока меня не вывернуло!
Билл съехал на обочину и остановился. Я выбрался наружу, тяжело дыша, пошатываясь на трясущихся ногах, пока вновь не обрел равновесие. Мой напарник думал, что это бунт, пока я не повел машину, а он не попробовал свои силы в наблюдении за скользящим, поворачивающимся, тормозящим, подпрыгивающим, ускоряющимся миром через видоискатель. И когда я остановился, чтобы дать ему возможность вернуть свой естественный цвет лица, это уже не было такой уж отличной шуткой.
Последние полтора дня мы потратили на групповую езду — как действовать в колонне из нескольких автомобилей и использовать машины как оружие для защиты «лимузина». Это была квинтэссенция того, чему мы учились — головная машина, лимузин, ведомая машина — и как маневрировать этими тремя машинами как единым целым.
В пятницу мы прервались на обед и приготовились к отъезду. И прежде чем отправиться, Донни дал тем из нас, кто должен был сдать машины в прокат, достаточно денег на покупку нового комплекта шин для своего арендованного автомобиля.
— Разбегайтесь по разным шинным магазинам в Файетвилле, — сказал он, — и обязательно принесите мне квитанцию. Я должен отчитаться за эти деньги! — и он высыпал двадцатидолларовые купюры из пачки размером с кулак.
С человеком, который ставил шины на мою машину, у меня возникли небольшие проблемы. Как только он понял, что это арендованная машина, он возмутился, что я покупаю для нее шины.
— На вашем месте, мистер, я бы не стал платить за их резину. Черт, агентство по прокату никогда не должно было отдавать эту машину с ними. Резина в таком состоянии… Это опасно, вы можете пострадать. — Он с отвращением покачал головой, глядя на лысые покрышки с просвечивающим то здесь, то там стальным кордом.
— Черт, я сам им позвоню, — фыркнул он, тяжело двигаясь к телефону. — Они должны будут меня выслушать, я шинный перфекционист.