Итак, мы зарылись вдали от Форт-Брэгга, в уединении нашего убежища ЦРУ, и начали выяснять, как разбить яйцо, не повредив его внутренности. По сути, комплекс посольства превратился в тюрьму. Это было яйцо, в которое нам предстояло проникнуть, и где нужно было взять, обезопасить, удержать, защитить, эвакуировать заложников и, что не менее важно, сбежать самим.
Вскоре у нас нарисовался общий план, относительно которого мы были уверены, что он сработает. План уточнялся, отрабатывался, уточнялся, отрабатывался и снова уточнялся по мере того, как появлялись новые разведывательные сведения. Изменения казались бесконечными, но никто никогда не отчаивался, потому что такова природа этого зверя. Боевой план — это животное, находящееся в состоянии постоянных метаморфоз, и он постоянно пересматривается вплоть до первого выстрела — и в этот момент он обычно перестает быть актуальным.84
Поэтому каждый раз, когда мы узнавали что-то новое и важное об обстановке внутри Ирана и в захваченном посольстве, мы включали это в разрабатываемый план. В конце концов, разрозненные части начали собираться вместе, пока все не стало выглядеть вылизанным. В тот момент мы, наконец-то, точно знали, что делать, когда доберемся до посольства. Труднее всего было добраться туда.
Все это время ВВС мастерски играли в «угадайку»,85 между делом сосредотачивая и размещая случайным образом самолеты со всего мира, чтобы не предупредить Советы о том, что мы что-то замышляем. Отряд «Дельта» играл в похожую игру. Когда над головой открылось окно советского спутника-шпиона, наше тренировочное место было разобрано и спрятано, а мы проскользнули в укрытие.
Вернувшись в Форт-Брэгг, силы обеспечения подразделения делали двойную работу, выполняя свои собственные сложные задачи, а также выходили на полигон, стреляли, взрывали взрывчатку и в целом создавали впечатление, что сабельные эскадроны находятся все еще дома, а их внимание сосредоточено в миллионе миль от Ирана.
Наша самая большая нерешенная проблема заключалась в том, как попасть в Тегеран. Военно-воздушные силы могли бы доставить нас в Иран и эвакуировать из него на своих «рабочих лошадках» — транспортниках С-130. Но нам нужны были вертолеты с большим радиусом действия и большой грузоподъемностью, которые могли бы перебросить нас близко к городу, а потом снова вытащить нас вместе с заложниками. И вот тут начал вылезать ряд настоящих проблем.
На уровне Объединенного комитета начальников штабов было принято решение, что «винтокрылой» частью операции будет авиация Военно-морских сил. На первый взгляд это казалось разумным решением. В конце концов, вертолеты должны были вылетать с авианосца, а мы хотели, чтобы все выглядело как можно более нормально.
Но с вертолетами были одни проблемы. В то время, — вскоре после Вьетнама и во время скудного военного бюджета администрации Картера — когда техническое обслуживание и запасные части не являлись приоритетом, они были сущим наказанием в обслуживании. Грубо говоря, от «птичек» дурно пахло. Экипажи не были готовы, и, что более важно, полагаю, пилоты убедили сами себя, что операция никогда не состоится.
Вопрос о вертолетах просто так не исчезал, и вот тут-то и подняло свою безобразную голову служебное местничество. Даже когда стало очевидно, что ни экипажи морской авиации, ни вертолеты ВМС не способны выполнить поставленную задачу, вышел приказ: никаких изменений. Адмиралы хотели сохранить свой кусок пирога любой ценой.
Моя группа была последней, которую планировалось выводить из Тегерана, и мы были уверены, что вертолеты не выйдут из строя на этапе эвакуации. План предусматривал, что мы должны были взлетать с футбольного стадиона, находящегося через дорогу от здания посольства. В то время как стадион был относительно защищенным местом (и безопасным для заложников), он был кошмаром для вертолетов, — даже для лучших из них.
После нескольких действительно неудачных опытов с этими «птичками», мы были уверены, что по крайней мере один из вертолетов разобьется на стадионе. Поскольку такая авария оставляла нас в Тегеране наедине с самими собой, моя группа подготовила план действий в такой нештатной ситуации.
Мы должны были покинуть город на угнанных машинах, затем уйти пешком на север, в далекие горы Эльбурс, а после перейти через границу в Советский Союз. Оказавшись там, мы должны были сдаться русским властям. Ситуация не идеальная, но это гораздо лучше, решили мы, чем уходить по очевидному маршруту в Турцию, где нас будут ждать приспешники Хомейни.