Хорошо, что мы не можем предсказать свое будущее, иначе большинство из нас никогда не вставало бы по утрам с постели. Пока мы на этапе планирования все еще находились в обособленном лагере ЦРУ, единственным посторонним, которого мы видели, кроме нашего куратора, был повар. Это был старый сотрудник ЦРУ, который за эти годы повидал, как приходили и уходили самые разные персонажи. Однажды вечером после ужина он стоял с несколькими из нас, курил и шутил, ожидая, пока погрузится его грузовик. Внезапно замолчав, он огляделся, как будто впервые видел это место.
— Ребята, кажется, в последний раз мы пользовались этим домиком перед работой в заливе Свиней.87
*****
К первому февраля «Дельта» была готова предпринять попытку. Мы не были довольны вертолетами, но опять же, мы никогда и не были бы довольны до конца. Мы просто собирались доверить эту часть плана удаче и понадеяться на лучшее.
Февраль сменился мартом, а мы продолжали отрабатывать план и вносить в него изменения. Несколько раз на протяжении зимы мы наклонялись вперед, сидя в окопе, и готовились к неизбежному отбытию, только чтобы затем разочароваться в очередной задержке.
Прошел март. К тому времени, когда наступил апрель, мы вернулись домой в Форт-Брэгг и были встревожены как никогда. Становилось теплее, а ночи становились короче.
Когда, наконец, пришел приказ о проведении операции, мы просто погрузили свое снаряжение в самолеты и тихо ускользнули. К этому времени никто уже не обращал ни малейшего внимания на наши передвижения. Первой остановкой стал удаленный пункт сбора в Вади-Кена, в Египте. Основным силам предшествовал небольшой передовой отряд, чтобы должен был подготовить место для приема основного подразделения.
Защищенные ангары для самолетов еще советской постройки были внутри завалены человеческими экскрементами. Египтяне использовали их как огромные общественные уборные, и передовая группа провела несколько дней до нашего прибытия, очищая ангары дезинфицирующим средством, чтобы сделать их пригодными для жилья. Когда мы прибыли, на заброшенной взлетно-посадочной полосе кипела активность. Установив связь с другими нашими силами, мы несколько дней прождали крайнего распоряжения о начале работы.
Незадолго до посадки в C-141 для следующего этапа путешествия, полковник Беквит попросил нас сделать паузу для молитвы. Затем, когда в воздухе все еще висело последнее «аминь», мы загрузились для следующей остановки в пути — аэродрома на оманском острове Масира.
Прибыв туда в середине утра, мы обнаружили — чудо из чудес! — палатки, расставленные для нашего укрытия. Сегодня большинству людей это может показаться мелочью, но те, кто когда-либо служил в боевых частях, знают, что это был настоящий подарок. Как и любая другая группа кочевников, мы привыкли заботиться о себе сами, а мысль о том, что кто-то другой предоставит нам не только укрытие от Солнца, но и холодную газировку, была почти немыслима. Мы с товарищами до сих пор благодарны ребятам из ВВС за этот добрый жест.
Если и существует что-то, что всегда осталось в моей памяти о том, как отряд «Дельта» отправляется на операцию, так это абсолютно деловое отношение людей к этому процессу. Нет всего этого голливудского дерьма, — никаких понтов, лозунгов, вот этих вот «дай пять», позёрства, бахвальства и напыщенности. Просто спокойная решимость продолжать свою работу.
Таким образом, ближе к вечеру 24-го апреля 1980 года мы очнулись от сиесты, произвели крайнюю проверку снаряжения, произвели пристрелочную стрельбу и поднялись на борт самолетов С-130, которые должны были доставить нас в Иран.
Мой эскадрон находился на борту головного самолета. В ходе операции мы — вместе с приданым отделением рейнджеров, двумя иранскими генералами и несколькими водителями, говорящими на фарси, — будем известны как «Белая команда». Нам предстояло приземлиться в пункте «Пустыня-1» примерно на десять минут раньше остальных и обеспечить безопасность прибытия остальной части подразделения.
Мне сказали, что командиром транспортника «Белой команды» является старый подполковник, налетавший на С-130 больше часов, чем любой другой живой человек. Вероятно, это правда. И я не сомневаюсь, что сидел он на специально сконструированном сиденье — достаточно большом, чтобы вместить его огромные стальные яйца.