— Ты ведь не промахнёшься, парень с большим стволом? Иначе мне станет скучно и я пойду стрелять их сама! Ну же… целься… быстрее… быстрее!
И он не промахивался. Ох, чёрт, сколько же раз он не промахивался, с трудом сдерживая себя, когда её тело раз за разом так сладко напрягалось от вибрации выстрела…
Она сумасшедшая. Теперь Ромеро был уверен в этом точно. Уверен настолько же, насколько и в том факте, что сам сошёл с ума. И продолжал сходить раз за разом рядом с ней: то дикой и жёсткой, то до безумия нежной; то огненно-страстной, то пьяняще чувственной; то уверенной и напористой, то податливой будто воск под его руками. И если хоть у кого-то мужика могло бы не сорвать нахрен крышу от этого безумного коктейля, то Ромеро в число подобных явно не входил.
Они неизменно стреляли вместе, если Ива появлялась в его сторожке раньше, чем случился еженощный марш мертвецов. А после (в те моменты, когда не кувыркались в койке, конечно) они говорили. Обсуждали старые фильмы, под циничное хехеканье ведя список тех актёров, чьи мозги уже успешно удобряли собою газоны кладбища. Обсуждали книги, музыку, обсуждали оружие, обсуждали путешествия. Обсуждали всё на свете.
А ещё они танцевали. Вместо его старого кассетника Ива однажды притащила какой-то навороченный сиди-чейнджер, и теперь по ночам кладбище наполнялось музыкой. О, да, они танцевали. Танцевали так, будто находились не в обшарпанной сторожке посреди кишащих буйными мертвяками могил, а в самом крутом из ночных клубов Калифорнии. И так, будто посреди огромного танцпола, посреди дыма и неона, посреди пробирающих до самой грудины басов не существовало никого, кроме них двоих.
Конечно же, это почти всегда заканчивалось сексом. Ох, чёрт, да практически все их занятия неизбежно заканчивались сексом. А порой — и начинались с него. И это было потрясно. Это напрочь сносило башню, не оставляя ничего, кроме неконтролируемого желания переплетаться, сливаться, гореть друг в друге, вновь и вновь расцвечивая ночь вспышками сокрушительного безумного удовольствия.
К счастью, вслед за ночью всегда наступало утро. К счастью — потому что утром Ромеро неизменно оказывался один. И это отрезвляло. Напоминало по какому острому краю он ходит каждую из этих ночей. Напоминало, что Ива — та же самая Ива, которая лишь несколько часов назад охотилась с ним на зомби под музыку из старых вестернов с Клинтом Иствудом, а после изображала лихую объездчицу дикого мустанга уже в более горизонтальной плоскости, — принадлежит совершенно другому миру. Миру, в котором время измеряется вечностью, а человеческая жизнь — короче секунды летящего на асфальт плевка. Миру, в котором люди — лишь пища для высших существ, употребление коей «по назначению» — лишь вопрос времени.
Правда, Ива до сих пор ничего подобного не делала. И даже не пыталась. Почему? Потому что покровителем Ромеро был могущественный вампир, на порядки старше и сильнее её, чьей воли и она не смела ослушаться? Возможно. Почему бы ещё? Но даже если и так, чувствовать себя в безопасности по этому поводу было бы верхом идиотизма.
У Ромеро было немало слабостей, с которыми он ничего не мог поделать. Но наивность в их число точно не входила.
Иерархия иерархией, но вампиры — опасные хищники, у которых в недобрый час может сорвать крышу от жажды крови. И хотя звёзды для подобного исхода должны были сойтись особенно говёно, факт оставался фактом.
Существовал, правда, и противоположный полюс мнений: помешанные фанаты, чьи толпы вечно отирались в принадлежащих вампирам ночных клубах в экстатичной надежде, что кто-нибудь приложится к их шее. Этих никакие опасности не волновали, даже напротив: близко познакомившись с вампирскими клыками, они возвращались снова и снова, невзирая на то, что после таких визитов приходилось отлёживаться, едва волоча ноги от слабости из-за кровопотери. По их логике Ромеро должен приходить в восторг от одной только мысли быть когда-нибудь осчастливленным кровавым поцелуем, дарующим ни с чем не сравнимый кайф.
Только вот в его личном списке частей тела, к которым он с готовностью позволил бы присосаться, значился лишь один пункт. И это точно была не шея.
Так что, как бы круто ни было сейчас, следовало всё равно держать в голове, в какую сторону он, в случае чего, должен будет драпать. Как будто бы существовал хоть малейший шанс удрать от вампира, если он вознамерился сожрать именно тебя, хах. Но это всё… как оно говорилось в том контракте, который он подписывал с главным кровососом? Профессиональные риски, точно.