Но, тем не менее, «по пять раз за ночь» хотелось бы для разнообразия иногда заниматься и кое-чем другим. Эх, со следующей партией патронов надо бы заказать и пачку-другую свежих порножурналов…
Днём он обычно отсыпался, обходил кладбище, чтобы при свете проверить, что нигде не осталось следов ночного побоища. Проверял замки на воротах, в очередной раз отвечал ошивающимся по ту сторону решётки посетителям, что кладбище закрыто на неопределенный срок для травли паразитов (неизменно мысленно хохоча при этом). Да, в начале его работы днём на кладбище иногда ещё заходили люди. Но после того случая, когда подростки-готы незаметно спрятались промеж могил и остались до ночи (ох, и пришлось же ему повозиться с уборкой кладбища тогда!), новые полученные инструкции предписывали Ромеро всегда держать ворота закрытыми.
Помимо этого, его особо никто не контролировал. И пересекаться с самими вампирами ему тоже практически не приходилось: раз в месяц он виделся со своим покровителем — одним из Старших вампиров, большой шишкой по их меркам. Пару раз встречал в его доме ещё двоих вампирообразных типов — вот, в общем-то, и всё. Ромеро это более чем устраивало. Работа работой, договорённости договорённостями, но зачем лишний раз отсвечивать перед теми, для кого ты, по сути, ходячая жратва?..
Да, несмотря на все замуты с секретностью, современные вампиры вполне себе пили человеческую кровь, пользуясь для этого всеми возможными способами, от благ цивилизации вроде банков донорской крови и съёма жертв в ночных клубах и барах, и до неслышных нападений на одиноких прохожих в тёмных переулках. Насмерть не жрали: сосали столько, чтобы не сильно навредить жертве, которая на утро, обычно, и не помнила, что с ней произошло. Не из альтруизма, конечно: убивать людей было запрещено их правилами — это только в дрянных фильмах ужасов сверхъестественным монстрам могло сходить с рук что угодно. В современном же мире, где едва ли не на каждом углу были натыканы камеры наблюдения, а появление даже парочки обескровленных трупов на улице мигом поставило бы на уши полицию и спецслужбы, вампиры действовали аккуратно, стараясь не оставлять ни следов, ни свидетелей.
Случались и нарушения. Большей частью — среди новообращённых, ещё не умеющих совладать со своей жаждой и останавливать себя в нужный момент. Или если вампир оказывался сильно ранен и терял много собственной крови. Виновных в любом случае наказывали. Как именно — Ромеро не вникал.
А ещё вампиры умели насиловать мозг свои жертвам — гипноз, транс, подчинение воли и прочая херотень, — одним только взглядом. Вампир мог отдать приказ, и смертный выполнял его, даже если это был приказ сброситься с крыши, вышибить себе мозги или стоять неподвижно, пока тебе отгрызают башку.
А когда однажды Ромеро легкомысленно полюбопытствовал у покровителя, правда ли это, ответ он получил в качестве наглядной демонстрации: сначала заломило в затылке и зашумело в висках, потом всё тело окутала какая-то странная слабость — будто он надышался угарного газа. А потом покровитель снисходительно улыбнулся и сказал: «Умри», — и Ромеро, как грёбаная кукла на негнущихся ногах, послушно зашагал в сторону стены с висящей на ней сувенирной катаной. И лишь протянув к рукоятке не подчинявшуюся ему руку, неожиданно обмяк, обливаясь по́том от ужаса и судорожно вдыхая.
Ещё ни разу в жизни ему не бывало настолько пиздецки страшно, как тогда.
Позже покровитель снизошёл до объяснений, рассказав, что настолько сильную власть над человеческим разумом способен иметь, всё же, далеко не каждый вампир, а лишь те, кто постарше и покруче. Что в иных случаях человек с сильной волей мог попытаться противостоять внушению. Но если уж попал под него — ни одно чувство в мире, будь то страх, злость или что другое, не способно было позволить ослушаться этого приказа.
Единственное, что Ромеро мог сделать с этим новым знанием — это постараться никогда не давать вампирам повода провернуть с ним подобное снова. Так что факт как можно более редких встреч с нанимателями Ромеро вполне устраивал.