— Тёмный мотылёк бьётся в стекло горящей лампы. На счастье мотылька — стекло прочно и он не достигнет огня. Но был бы счастлив огонь, поглотив его?
Ромеро непонимающе сморгнул, но не успел ничего ответить, потому что выражение её лица изменилось вновь, на этот раз став деловитым:
— Обязанности привели меня сюда. Хочу проникнуть в твою голову и найти в ней ответы, хочу знать имя, которое движет меня к поискам.
Ясно, она здесь по поручению кого-то из больших вампирских шишек. Ромеро кивнул, готовый слушать дальше, но вместо того, чтобы просто назвать нужное имя, Ива стремительно вспорхнула с места и протянула ему ладонь. Даже не протянула — настойчиво сунула прямо в руки, вынуждая взяться за неё и словно с листа бумаги прочесть написанные прямо на коже коже неровные скачущие буквы.
— Да, я, кажется, видел это имя, — усиленно делая вид, что пытается разобрать почерк, Ромеро аккуратно провёл пальцем по прохладной и удивительно гладкой коже. — В колумбарии. Это в самом большом склепе в конце кладбища. Помочь тебе найти?
— Мёртвые не торопятся, мёртвые могут подождать, а кто не может ждать — тот жив. Совсем как парень с дробовиком. Совсем не как я, — она столь же настойчиво протянула Ромеро и вторую ладонь, тут же вперившись требовательно-выжидающим взглядом.
На этой никаких надписей не было, и не вполне понимая, чего она от него хочет, Ромеро на всякий случай принялся разглядывать внимательнее. Изучил изящные пальцы, соскользнул взглядом по тонким запястьям, предплечьям; увлёкшись, поднялся к чуть резковатым линиям ключиц под светлой кожей, к совершенно сногсшибательной груди, обтянутой коротким топом; вновь спустился вниз вдоль тонкой талии — к шикарной заднице, к длинным стройным ногам…
Ива резковато высвободила руки, вернулась к столу, вновь усевшись на его край.
— Если не секрет, зачем тебе нужно копаться в мертвячном пепле? — вернулся к изначальной теме Ромеро, чуть тряхнув головой, чтобы унять разгулявшуюся фантазию. — Работаешь на кого-то из Старших, да?
— Каждый шахматист хочет использовать маленькую пешку. Не каждый шахматист догадывается, что пешками не играют в шашки, — Ива легкомысленно улыбнулась. — Пешки танцуют, и шашки танцуют. А я? Мои танцы другие.
— Так ты танцовщица? Или… раньше была?
— Я танцую со смертью, как тёмный мотылёк танцует с пламенем, — то ли кивнула, что ли качнула головой она. — Танцую, чтобы раскрасить мир в тона своих мыслей.
Смысл слов вновь неуловимо ускользал, но Ромеро это не особо интересовало: воображение уже рисовало перед его внутренним взором красочные картины того, как это стройное гибкое тело соблазнительно крутится на шесте. Интересно, когда она ещё не была вампиром, стрип-клубы уже существовали? Вряд ли, если ей больше сотни лет. Но она вполне могла бы… Стоп. Она сказала, что смотрела «Тёмную сторону» в детстве. Чёрт, да она же его ровесница или даже моложе! Вот блин. Хотя, какой уж там на хрен «блин» — это было полное дерьмо. Дерьмо — что, может быть, каких-нибудь полгода назад, а то и меньше, она ходила по тем же улицам, что и он, и дышала с ним одним воздухом. Дышала. Живая. Чёрт, он ведь действительно мог где-нибудь случайно встретить её. Может быть, даже встречал?.. Нет, такую он бы запомнил. Врезал бы в собственную память, выжег бы на подкорке.
Вот прямо как сейчас.
Вот чёрт. Кажется, его заводит девица, которая технически мертва, и к тому же явно чутка не в себе. Это долгое пребывание на кладбище так повлияло на него, или он чего-то не знал о собственных специфических вкусах?
— Сегодня я тоже хочу танцевать, — продолжила Ива, прерывая поток его мыслей. — И у меня есть это, — она вынула из набедренной кобуры Глок — с ловкостью и сноровкой человека, знающего, за какой конец нужно держать оружие. — Не как у тебя. Из такого, как у тебя, никогда не стреляла. Покажешь как? Покажи.
Она вновь легко соскочила с края стола, приблизившись.
— Окей, — Ромеро с готовностью потянулся к прикладу, испытав некоторое облегчение и в то же время — лёгкое разочарование от смены темы. — Смотри: это старый добрый «Ремингтон», но модифицированный под высокоскоростную крупнокалиберку. Одного выстрела — с лихвой, если попадаешь точно в башку. На низкой дистанции с лёгкостью обставит даже «Пустынного орла». Передёргиваешь затвор после каждого. Магазин вот здесь, подствольный, тоже доработанный: шестнадцать патронов вместо восьми стандартных. Вообще-то, у неё даже имя есть — Джейми Сью. Вот, возьми, — он вложил дробовик в её протянутые раскрытые ладони. — Попробуй. Она у меня не ревнивая.