Чувствуя себя уверенней, Юуки нацелилась на его шею. Под мраморной кожей учащённо, словно в агонии, и призывно билась вена, соблазняя к укусу. Чистокровная ткнула её концом лезвия, и на её лицо брызнула горячая и ядовитая кровь. Охнув, принцесса слизала капли, что попали на её губы, но по лицу — аккуратному носу и румяной щеке — стекала ещё пара. Если бы Канаме мог видеть, он бы сошёл с ума от того, насколько по-вампирски прекрасной и потрясающе сексуальной она была.
Рана на шее затянулась, оставив кровавое пятно, которое Юуки с радостью убрала своим языком. Она опускалась кинжалом и губами всё ниже, к трепетавшей от частого дыхания груди и рельефному торсу, раня тело возлюбленного снова и снова, пробуя на вкус его кровь, которая становилась всё горячей. Юуки покрывала ещё не заживающие раны поцелуями, нежными и заботливыми, что были словно извинения за причинённую физическую боль.
Принцесса слышала тяжёлое дыхание Короля, и то, как он вздрагивал от каждого касания кинжала и её губ, только подогревало Юуки. Ему нравилось, он был спокоен душевно, она это видела, что означало — он действительно целиком и полностью доверяет ей. Доверяет тело, душу, сохранность своей жизни и покой. Она была основным составляющим каждого из этих элементов. Пятым элементом.
Радость от этих мыслей зверски возбуждала невинную когда-то принцессу. Ещё упорнее и глубже она наносила раны, наслаждаясь видом тёмно-красной крови. Красные линии душистого яда стекали по его коже, пачкая стол, и Юуки теряла контроль и нить мыслей. Внутренний огонь Канаме передался ей, и она, задрожав, принялась делать то, чего требовали её организм и тело.
Бросив кинжал в сторону, принцесса схватила своими изящными пальчиками бляшку серебристого ремня на брюках возлюбленного. Через пару минут хаотичных, неосознанных действий Юуки, движимая одним только желанием, неуклюже заёрзала сверху на Канаме, пытаясь приспособиться и понять, как надо двигаться, чтобы им обоим было приятно. Сейчас уже было не так, как раньше: она не пыталась думать о том, что никогда не делала ничего подобного, что это не про неё, она просто принимала ситуацию и старалась совершать инстинктивные движения. Поняв, что не совсем справляется, когда заметила полуулыбку приоткрытых губ Канаме, Юуки чуть застонала:
— Канаме… я…
— Всё хорошо, я понял тебя, — с тяжёлым выдохом успокоил её чистокровный. Ему бы хотелось погладить её по волосам (и груди), но приходилось довольствоваться лишь своим богатым воображением. — Ты же помнишь мои движения? Тебе просто надо немного привставать. Всего лишь чуть выше.
Юуки попробовала и — о, так действительно было намного приятней. Канаме заскрипел клыками, и она заулыбалась своему первому успеху на этом поприще. Она чувствовала сладкий наплыв в тот момент, когда опускалась на него и сильно прижималась. Ей хотелось получить этого ощущения ещё больше и чаще, и она задвигалась быстрее. Восторг совсем отключил разум, принцесса напрягала мышцы бёдер, царапала грудь Курана, часто выдыхала со стоном.
Канаме схватился, как мог, свободными пальцами за край стола, чтобы не соскользнуть и дать Юуки получить всё, что она хочет. Он отчаянно сжал зубы, и клык, впившись в нижнюю губу, распорол покрасневшую кожу. Юуки, уже сходящая с ума от своего дикого, совершенно ей не присущего танца, выкрикнула, замерла и остановилась, едва не плача от счастья. Задыхаясь, она опустилась ниже, глядя прямо на тёмно-красную каплю на губах возлюбленного.
— Тебе… приятно?
— Ох, Юуки, — не выдержал Канаме и, махом разорвав кожаную ленту, взял чистокровную за плечи, пачкая окровавленными запястьями нежную кожу её тела. Привстав, он обхватил содрогающуюся Юуки руками и энергично приподнял на себе несколько раз, заканчивая начатое ею.
Когда они оба отдышались, приходя в себя в ожидании, что пелена наслаждения рассеется в теле и влажная дымка сойдёт с глаз, Канаме, как будто вдруг вспомнив, снял повязку и внимательно посмотрел на всё ещё дышащую через приоткрытый рот Юуки. С щёк сходила розоватая краска, взгляд уже был чистым. Но самое главное — она открыто смотрела на него. Не стесняясь, не боясь, не пытаясь сбежать от откровенности момента. Хмыкнув, Куран провёл рукой по её лицу.
— Ты сегодня меня истязала. Могла запросто вырвать моё сердце из груди, настолько я был беззащитен. Но я был уверен, что этого не случится. И знаешь, почему?
— Ты мне веришь, — утвердительно ответила Юуки, касаясь своим носом его.
— Да. Веришь ли ты мне?
— Что за вопрос? — Юуки искренне удивилась. Ей казалось, что её доверие к нему было установкой по умолчанию. Даже его жестокости по отношению к другим она воспринимала как разумеющиеся действия.
— Хорошо. То, насколько сильно ты доверяешь мне, мы проверим завтра.
========== Phase VII. Volcano ==========
Она ждала его.
Кошмарно большая библиотека особняка Куран скрывала Юуки в своей темноте. Лишь пара ламп на стенах скупо освещали пространство рядом с собой, будто не желая делиться драгоценным свечением со всей комнатой, или боясь, что этого крошечного света не хватит на всех. Принцесса Куран сидела в мягком кресле, покусывая губы. Он скоро придёт.
После произошедшего в кабинете Канаме Юуки почувствовала в себе больше уверенности. Он позволил ей владеть им и доверял каждому её действию. Он верил, что она не ускользнёт из его рук и не убежит куда-то… далеко к какому-нибудь охотнику. Сама идея уже казалась Юуки смешной.
Зеро не знает её такую. Зеро не примет её такую. Он, в общем-то, никакой её уже не воспринимал.
Подумав об этом, Юуки поняла, что мысль о Кирию вызывала лишь грусть о потерянном прошлом, но больше не было никакой боли. Рядом с ней был мужчина, что доверял ей. Несмотря на то, как неподобающе невесте она вела себя эти годы, заигрывая со сводным-приёмным братом. Прошлое не имело значения. Значение имело только то, что теперь она будет смотреть в одном направлении с Канаме.
«То, насколько сильно ты доверяешь мне, мы проверим завтра».
Дверь распахнулась, и на Юуки повеял сладкий запах тела чистокровного вампира. Принцесса улыбнулась и встала, распростёрла руки для объятий. Но Куран, настигнув её, резко повалил её обратно в кресло и, зажав в мягком плюше, припал к её губам. Юуки лишь слабо пискнула, широко раскрыв глаза, не понимая, откуда в Канаме столько жадности. Он разорвал поцелуй и посмотрел на неё сверкающими красным глазами. Она почувствовала, как по всему телу похолодела кровь.
— Ты голоден?
Вместо ответа чистокровный нащупал языком пульс на её шее, резко участившийся, и прокусил прохладную кожу принцессы. Она лишь легонько ахнула, когда клыки вонзились внутрь и разорвали плоть, давая драгоценной жидкости путь наружу. Выдохнула. Вдохнула. И положила трепетавшую ладонь на его голову.
Пальцы бережно перебирали тёмные волнистые волосы мужчины, пока он пил. Юуки не боялась, что он не остановится. Пусть берёт, сколько ему требуется. Даже если это будет вся она.
— Это и есть проверка моего доверия?
Канаме остановился. Язык, помогавший крови найти нужное направление в его глотку, перестал гладить кожу, и клыки неспешно покинули её плоть. Это не было больно, лишь неприятно от какого-то удивительно-странного ощущения трагичности и пустоты: то же самое она испытывала, когда он выходил из неё после занятий любовью.
Канаме чуть усмехнулся окровавленными губами.
— Слишком дёшево. Ты не испугалась?
Юуки притихла, прислушиваясь к своим чувствам. Её сердце гулко билось, но не от страха. От неожиданности — да. От созерцания его красоты рядом — да. От предвкушения чего-то прекрасного — снова да. Но не от страха.
Нежно улыбнувшись, она провела ладонью по его щеке, гладкой и тёплой — приятное ощущение. Властная ухмылка на лице чистокровного не выводила из себя и не раздражала. Ей нравилось быть его. Это чувство безопасности в руках самого страшного зверя на земле было баюкающим и уютным.