— Как я могу бояться того, о ком всё знаю?
Если бы в комнате было больше света, она бы заметила, как её брат побледнел. Не сильно, не так, как бледнеют трусы перед лицом опасности, или лжецы, когда видят, что их вот-вот раскроют. Это была болезненная бледность.
— Давай приступим.
Юуки рассказывала Канаме выученный материал по истории вампиров. Речь её была неспешной, но слаженной и красивой, она не путалась в датах и именах. Под строгим и внимательным руководством Канаме она смогла освоить необходимое по теме, чего ей не удавалось с Айдо. Ханабуса хоть и был хорошим учителем, но ему не хватало терпения и, пожалуй, ласки. Хотя если бы он применял ласку по отношению к принцессе в том смысле, как это делает Куран, по бедному аристократу уже давно отпели бы панихиду.
— Что ты думаешь о нём? — бесцветным голосом спросил Канаме, глядя на тёмные книжные полки напротив, когда Юуки завершила свой рассказ о деяниях первого короля и их предка.
— Ну, многие историки говорят…
— Нет, меня не интересуют напыщенные умники, что считают своё мнение авторитетным настолько, чтобы навязывать его другим вампирам в учебниках. Что ты думаешь о нём?
Юуки запнулась на несколько мгновений, соображая. Откровенно говоря, она не давала никакой оценки его действиям, когда учила материал. Для неё было важно запомнить, а если что было непонятно, она была уверена — Канаме ей объяснит. Но он хотел услышать всё сам.
«Надо учиться думать самой, — пролетели в её сознании мысли. — Я и он — одна семья, почти одно целое. Но каждый из нас — личность. Канаме уважает меня за мои действия и суждения. Значит, у меня должно быть своё мнение и на этот счёт».
— Я считаю, что он был жестоким.
— Хм? — Канаме нервно приподнял бровь. Юуки видела подобное в первый раз.
— Думаю, чтобы подчинить себе таких существ, какими были наши предки, ему пришлось проявить немало жестокости. Ведь многие всё равно желали сделать людей своими рабами. А он был против и боролся с ними на одной стороне. Думаю, ему пришлось совершить множество убийств и преступлений, но в конечном счёте он добился своей цели. Люди выжили и получили оружие для защиты. Не уверена, что могу его судить. Ведь он был очень одинок…
Канаме помолчал. Он обнимал Юуки за плечо и задумчиво перебирал её длинные волосы, пропуская сквозь пальцы. Действие, что вызывало рой мурашек пробежаться по телу Юуки.
— Тебя не посещала мысль, что он сам был виноват в своём одиночестве?
Принцесса подумала, затем пожала плечами.
— Я многого о нём не знаю. Наверное, если бы я его увидела, я бы спросила, почему он не позволил себе быть счастливым? Ведь всё зависело лишь от него, но он предпочёл идти этой дорогой один, не позволяя себе кого-то любить и… Да что с тобой, Канаме?
Король явно нервничал. Едва ли это было заметно, он ведь умело скрывал свои чувства, но чуткое сердце возлюбленной научилось улавливать крошечные изменения в его настроении. И Юуки этого было достаточно, чтобы потерять покой.
— Всё нормально, правда, — солгал Канаме, зарываясь в её шёлковые волосы. Втянул её пьянящий запах, теряя голову от его сладости. На месте укуса уже не осталось следов от ран, и чистокровный осторожно поцеловал его.
— Я согласен с тобой. Он зря прожил свою несчастную жизнь.
Что-то было не так. Канаме никогда так не нервничал, когда ранее речь заходила о подобных вещах. Он вообще… никогда не нервничал.
Позволив себе вновь отвлечься на обсуждаемую тему, Юуки решила, что не могла согласиться со своим женихом. Ведь их предок, пусть и не любил себя, сделал так много для мира.
— Я бы не стала говорить так…
— Юуки, — Канаме резко перебил её. Посмотрел в её шоколадные глаза и медленно, отмечая все трещинки и шероховатости, провёл пальцем по её губам. — Я не извинился за то, что напал на тебя. К тому же, ты заслужила награду за прекрасно подготовленный урок.
Поцелуй был лёгким, нежным, почти невинным. Юуки нравилось, когда он целовал её так. Страстные поцелуи и укусы, конечно, тоже теперь были новым видом её зависимости от Курана Канаме, но нежность возвращала её к тем временам, когда она была обычной девчонкой, мечтавшей об объятиях принца из Ночного класса. И теперь поцелуи этого принца заставляли девчонку внутри неё ликовать, и Юуки становилось тепло.
Внезапно в прозрачной тишине послышалось недовольное урчание. Юуки смутилась и стала пунцовой как яблоко, чем вызвала непроизвольную улыбку на лице Курана. С некоторых пор он вообще стал улыбаться намного чаще.
— Ты голодна?
— Прости, я… — пыталась оправдаться Юуки. — Я с вечера ничего в рот не брала, готовилась к уроку. Я снова испортила всю романтику, да?
Канаме покачал головой. Встав, он направился к двери, сопровождаемый удивлённым взглядом принцессы. Издав довольный смешок от того, как много её внимания ему достаётся, Канаме повернул ручку двери.
— Я на минуту.
Ждать действительно пришлось недолго. Через несколько минут Король вернулся в сопровождении Сейрен, что сначала напрягло. Но слуга, оставив на журнальном столике поднос, покрытый белой тканью, мгновенно исчезла, оставив чистокровную чету наедине друг с другом.
— Что там? — полюбопытствовала Юуки, уже протягивая руку к подносу и чуя приятный запах. Но Куран остановил её, схватив за запястье.
— Сладости для тебя. Но ты не получишь их просто так.
— Эй, я же хорошо подготовилась сегодня!
Канаме ткнул пальцем в кончик её носа. Это невероятно смутило, будто она была маленькой девочкой.
— За это ты уже получила поцелуй. А за то, что не следишь за своим питанием, тебе придётся вырывать еду с боем.
Канаме пододвинул стул к зеркальному журнальному столику и поставил его сбоку. Юуки увидела, как он протягивает к ней свою руку, приглашая.
— Прошу, присядь.
Принцесса послушно выполнила просьбу. Всё ещё заинтригованная, она наблюдала за расслабленными движениями Канаме, как он ходит по библиотеке, ища что-то. Наконец, отыскав, он приблизился к ней и встал на колени, глядя в её большие внимательные глаза.
— Мы договаривались сегодня проверить твоё доверие.
— Да.
— Ты не передумала?
— Нет.
Канаме показал ей две атласные ленты цвета крови. Они приглушённо поблёскивали в тусклом свете ламп, когда чистокровный переворачивал их в своих руках, лаская ткань пальцами, наслаждаясь её гладкостью. Юуки обречённо выдохнула. Даже такой малейший жест Курана приводил её в возбуждённое состояние. Сама мысль о том, что эти пальцы могут нежить не ткань, а её тело, и к этому нужно приложить минимум усилий, заставляла дышать тяжелее.
— Я надеюсь, ты принимаешь это решение не потому, что хочешь потакать моим капризам. А потому, что искренне мне веришь.
Желая показать это своими же действиями, Юуки приблизила к Канаме свои руки, ладонями вверх, говоря без слов: я верю тебе. Вот моё тело — связывай его.
Канаме молча покачал головой, как бы отвечая на непроизнесённое. Обошёл стул и завязал руки принцессы сзади. Другой лентой ожидаемо накрыл ей глаза, любовно закрепив её узлом на затылке возлюбленной. Его ладони уверенно прошлись по сексуально длинным волосам, слегка царапая платье. Не удержавшись, Канаме поцеловал ей висок, трепетно и с волнением, словно не веря тому, что может сказать: «Моя. Моя навсегда. Навечно».
— Первый король вампиров, — вполголоса заговорил Канаме, наклонившись прямо над ухом Юуки. Она почувствовала ласкающее тепло его дыхания, — не мог позволить себе любить кого-то, потому что рядом с ним не было тебя.
Принцесса волнительно вздохнула. Она не видела никакой связи между ней и предком Куранов, но слова Канаме о том, что она настолько прекрасна, что могла бы растопить даже ледяное сердце их Прародителя, льстили ей.
— Ему было видение, — продолжал Канаме, мистическим образом нагнетая обстановку. Продолжая свою речь, он завязывал Юуки глаза второй алой лентой. — Образ невинности и сексуальности в одном лице. Она стояла перед ним, облачённая в короткую разлетающуюся юбку, изящные ноги украшали чёрные чулки, ветер развевал её длинные волосы, донося до него её сладкий аромат.