— Канаме… — с дрожью заговорила она, но голос тут же осип. Она никогда не говорила этого. Ни разу вслух не признавалась ему. Ей казалось, что Канаме достаточно того, что он знает о её любви через её кровь. И та Юуки вполне с этим примирилась бы. Но нынешней Юуки этого было не достаточно, душа требовала излиться наружу всеми своими чувствами. — Канаме, я…
Не в силах сдержать эмоций, она просто приподнялась на цыпочках и поцеловала его. Быть может, и не нужно никаких слов, и язык тела сам скажет за неё?
Она целовала его губы, щёки, нос, подбородок и лоб — Канаме наклонился чуть ниже, чтобы ей было удобней рассказывать о своих чувствах. Он понимал, она пережила нечто ужасное этим вечером, и теперь ей требовалась эмоциональная разрядка. И он всегда был готов быть рядом, когда ей плохо. Для этого, как ему казалось, он и существовал.
Они не всегда были друг с другом честны и не всегда приносили друг другу радость. Было много лжи и горестей. Но в конце всего приходит понимание: если ты чувствуешь, что только присутствие этого человека приносит радость, то боль была лишь следствием сомнений.
Юуки пробегала пальцами по пуговицам его светлой рубашки, пока Канаме стягивал вниз молнию на её голубом платье. Оба, возбуждённые после поцелуев и почувствовавшие резкую, почти нелогичную необходимость любви, спешили раздеть один другого, словно наперегонки. Канаме удалось снять её платье первым, и ненужная ткань упала на мокрый пол. Закончив с пуговицами сам, Канаме стянул рубашку и перешёл к бляшке на кожаном ремне. Глядя, как он расстёгивает брюки, Юуки рассоединила крючки на бюстгальтере и опустила его вниз. Через несколько мгновений оба оказались полностью раздеты, оставив кучку одежды мокнуть под долетающими до них настырными каплями воды.
Куран толкнул Юуки под душ. Длинные волосы и нежное тело мгновенно увлажнились, по коже стекали сверкающие бриллианты воды. Канаме хотелось целовать каждую каплю на её прекрасном юном теле, которого, как он верил, он не был достоин. Юуки, впервые видя Канаме под струями воды, наблюдая, как мокнут его полудлинные непослушные волосы, закручиваясь в мелкие кудри на кончиках ещё сильнее, не удержалась и провела влажными ладонями по его телу. Обрисовала пальцами ключицы, часто вздымающуюся грудь и напряжённый торс. Его сильные руки держали её бёдра, пока губы целовали потемневшие от воды волосы принцессы.
Уже сколько раз они это делали, но Юуки всё ещё не могла поверить, что его красота принадлежит ей.
Канаме взял с полки пушистую мочалку и налил на неё белый пахучий крем для душа. Смоченный водой, он разнёс свой запах по небольшой ванной комнате быстро, и Юуки с удовольствием втянула в себя сладковатый воздух.
Вспомнив о нуждах чистокровной, о которых она объявила ещё в постели, Канаме спросил:
— Ты согрелась? — Принцесса кивнула. — Тогда будем отмывать тебя от грязи.
Шероховатая, но всё же приятная на ощупь ткань мочалки в ароматной мыльной пене нежно касалась её кожи. Чуть грубовато и властно, но всё же с предосторожностью Канаме водил рукой по телу Юуки. Пена покрывала её дрожащий живот и стройные бёдра, пальцами сквозь ткань Канаме обрисовывал мягкие груди. Ярко-розовые соски бесстыдно просвечивались через пелену ароматной пены, и Канаме не удержался от поцелуя. Осторожно, но со всей присущей ему сейчас страстью посасывая кожу её груди и покусывая вишнёвые косточки сосков, чистокровный опускался рукой вниз по её животу, и наконец скользнул между содрогающихся ног принцессы. Юуки охнула, когда почувствовала, как его пальцы оказались внутри неё, заставляя самую чувствительную часть её тела волноваться. Испустив нетерпеливый вздох, она ощутила себя атакованной: одна рука Канаме была меж её бёдер, другая поглаживала ей спину, прижимающуюся к горячему бледно-розовому кафелю стены, а его губы покрывали её грудь. Смотря, как по его спине стекают струи прозрачной горячей воды, и почти задыхаясь от накативших эмоций, она попыталась вырваться и перехватила мочалку из его руки.
Канаме отстранился и посмотрел на неё почти с вызовом, но тут же смягчился. С повзрослевшей Юуки это больше не было уроками любви. Их секс стал борьбой двух бессмертных чудовищ за то, кто кому доставит большее удовольствие.
Юуки выдавила пену на плечи Канаме, и вода тут же пыталась смыть их вниз, но миллионы мелких пузырьков нехотя опускались, целуя его кожу. Юуки выдохнула: от такой роскоши у неё никогда не перестанет перехватывать дыхание. Размазав пену по его торсу, Юуки посмотрела вниз. Она давно хотела это сделать, но, конечно же, стеснялась. Она была ещё катастрофически неопытна! Но ведь Канаме был её, полностью — от волнистых тёмных волос до гладких пяток. Канаме позволял истязать его кожу кинжалом, пока он с завязанными глазами и с радостью на губах переносил эту муку, так неужели будет зазорно дотронуться до него… там?
Очевидно сообразив, о чём размышляла Юуки, чистокровный чуть улыбнулся и покрыл своей ладонью её, всё ещё покоившуюся на его животе.
— Тебе нечего стыдиться рядом со мной, Юуки, — чуть хрипло, мягким полушёпотом сказал Канаме. — Мы — одно целое. Моё тело — твоё. И наоборот.
Принцесса почувствовала облегчение, пробившее её душу почти до слёз. Неважно, какие безумства она захочет вытворить в будущем. Даже если Юуки придёт в голову потанцевать на его костях, Канаме с удовольствием пожертвует для неё несколько рёбер.
Она робко положила руку на его вставший орган. Гладкий и длинный, его было приятно трогать и смотреть, как под её ловкими пальцами натягивается и собирается обратно тонкая кожа. Как вампир, она могла почувствовать пульсацию и движение крови внутри, а чем быстрее двигалась её рука, тем тяжелее дышал Канаме.
Принцесса Куран поймала себя на мысли, что это было восхитительно. Она испытывала откровенный восторг, что сейчас все чувства Канаме зависели полностью от неё. Она контролировала силу его желаний движениями всего одной руки. Другой она потянулась к его лицу и посмотрела в подёрнутые дымкой страсти глаза Короля.
— Можно я… ну…
— Юуки, — Канаме тяжело выговорил её имя — думать о чём-то, кроме её руки на своём члене, было сложно. — Делай же, что считаешь нужным.
Если бы он привык говорить вслух о том, чего ему хотелось, он бы прямо сказал: «Не можно, а нужно. Я хочу этого». Но, как и всегда, Канаме боялся спугнуть ещё слишком неопытную возлюбленную. И он потерпит. Всегда терпел и ждал.
Юуки опустилась перед Канаме на колени, кажется, впервые в жизни, ведь обычно всё происходило наоборот. Покраснела и подумала пару мгновений, но всё же разомкнула губы и лизнула кожу на его члене. Несколько раз, будто пробуя, правильно ли всё делает, провела языком по всей длине. Капли горячей воды падали ей на голову и оказывались на губах, но это лишь сильнее её раззадорило.
Длинные пальцы Канаме осторожно сжали мокрые волосы на её макушке — он явно одобрял её действия, и Юуки продолжила. Она почувствовала себя странно, когда он не поместился полностью во рту — не то разочарование, не то облегчение, но судя по тому, как приглушённо застонал Куран, и этого было достаточно, чтобы свести его с ума. Она старалась повторять его движения во время занятий любовью, двигая губами вперёд и назад, стараясь делать это не слишком быстро, но и не медленно, поглаживая кожу языком. Клыки относительно мешали, и легонько царапали возбуждённый орган, но Канаме был тем ещё мазохистом. Вскорости, после череды нежных, осторожных и крайне откровенных движений, Канаме наконец выдохнул её имя. Обведя языком головку, Юуки поняла, что улыбается. И сразу же после этого осознания она жутко покраснела. Она, Юуки Кросс, бедная сирота из Академии, делает такое!
Не давая Канаме расслабиться, пока она приводила в порядок свои мысли, Юуки помогала ему рукой. Пульсация практически стучала у неё в ушах, а глаза загорелись ярким рубиновым светом.