— А можно… — снова до ужаса робея, начала она. — Можно его… укусить?
Канаме остановил её руку, и у Юуки похолодели кончики пальцев. Она сделала что-то не то, рассердила его. Но подняв голову и посмотрев на лицо чистокровного, принцесса увидела, что он едва сдерживался от смеха.
Куран схватил Юуки под плечи и поднял вверх. Подхватив её под ягодицы, Канаме прижал её к стене и внимательно посмотрел в её огромные глаза.
— Ты просто невыносима, — произнёс он, но в тоне его голоса не было ни капли гнева или недовольства. В глазах горело только обожание.
Он резко, не церемонясь, вошёл в неё, одним движением показывая всю силу своего накипевшего желания. Юуки выгнулась спиной, но Канаме тут же прижал её обратно к стене. Её держали только его сильные руки под бёдрами, ноги она обвила вокруг его спины. Стена была скользкой и горячей, а лопатки больно упирались в кафель.
Входя сильными, абсолютно не щадящими ударами, Канаме не сводил взгляда с её широко раскрытых глаз. Розовый рот был приоткрыт, но она ничего не говорила, только неотрывно смотрела на него в ответ.
Он почти злобно зашипел ей в ухо:
— Иногда я жалею, что не могу полностью поглотить тебя.
И она мягко и нежно отозвалась:
— А я иногда жалею, что не могу полностью вобрать тебя в себя.
Канаме ударил рукой по кафелю, отчего пара плит посыпалась на пол. Левая нога Юуки, больше не удерживаемая, соскользнула вниз, но чистокровный быстро подхватил её и заново начал двигаться в ней быстро и отрывисто. Шум воды вторил их действиям, то падая на спину Канаме, то на пол. Было жарко, и Юуки задыхалась, понимая, что уже ничего не видит перед собой, кроме блестящих красных глаз. Его пальцы беспощадно сжимали её бёдра, почти до крови. Кровь. Она всегда была приятным дополнением ко всему, что бы они ни делали.
Укусив его над ключицей, Юуки вздрогнула, а Канаме, зашипев, ещё сильнее прижал её к стене. Кожа на лопатках начинала сдираться и, кажется, кровоточить — Юуки почувствовала мелкую жгучую боль. Но в её иссохшее от жара горло тёк его красный, горячий и полный чувств яд, пока внутри её тела член Канаме снова и снова напоминал ей, что такое блаженство.
Они всегда так — причиняли друг другу боль и удовольствие. Иначе они не могли.
Насытившись, Юуки моргнула и подняла веки. Перед глазами мелькали бледно-розовые стены, и под их ногами скопилась бледно-красная от крови вода.
— Говори, Юуки, — между фрикциями властно, томным голосом сказал ей Канаме, сам задыхаясь не то от боли, не то от наслаждения. — Тебе нравится жестокость во мне?
— Мне… — Юуки буквально выстонала это слово — внутри всё разгорелось и сладко сжалось. Она охнула, и стопы судорожно забились, пока по организму разливалась оргазмическая волна.
— Ты скажешь? — не унимался Куран, не останавливаясь ни на один миг. Едва ли он соображал, что говорил — чувства и движения полностью поглотили его. — Скажи мне, Юуки.
— Да, — ощущая боль от ударов по стене уже сильнее, сказала она, — мне нравится всё в тебе.
Канаме рыкнул, словно зверь или, скорее, демон — с горящими глазами он был воплощением потусторонней силы, и опустил Юуки на пол, в горячую кровавую воду. Он кинулся на её тело, мелко и точечно искусывая руки, плечи и живот, заставляя её стонать и шипеть. В её голове творился какой-то сумбур: сознание кричало ей, что это больно, но тело отчего-то возбуждалось ещё сильнее. Закинув её ноги себе на плечи, Канаме снова вошёл в неё, и Юуки вскрикнула. То, как он вёл себя сейчас, ей ужасно нравилось, и она готова была взорваться второй волной удовольствия. Но Канаме, уже уставший держать страсть в себе, скоро кончил, опускаясь вниз.
Юуки только сейчас ясно почувствовала шум воды. До этого всё казалось таким далёким, несуществующим и ненужным, а сейчас вдруг вернулось. Канаме мелко вздрагивал, и она поспешила его обнять. Разве не девушек обычно успокаивают после подобных вещей? Но с Канаме творилось что-то, чего она никак не могла понять.
— Я же… люблю тебя, — обречённо выдохнул Канаме, будто это были его благодать и наказание. — Люблю больше всего на свете.
Юуки выходила из ванной последней, вытирая длинные волосы. Воспоминания о только что произошедшем ещё не успели померкнуть, поэтому снова покраснеть она успеет потом. Сейчас же по её телу распространилась истома, и приятная усталость в суставах вела к постели.
Канаме, уже полностью одетый в новую сухую рубашку с брюками, сидел в кресле, задумчиво глядя в окно. Занимался рассвет, и на горизонте разлилось протяжное пятно приятного малинового цвета. Все вампиры особняка Куран уже наверняка в постели, только хозяева не спали.
Обычно Канаме выглядел чрезвычайно расслабленным и умиротворённым после занятий любовью, его быстро клонило в сон, но сейчас он был явно чем-то озабочен. Он печально смотрел на медленно поднимавшуюся утреннюю звезду, и только осторожное касание пальцев принцессы заставило его оторваться от созерцания восхода.
— Не смотри на солнце, — заботливо сказала Юуки и постаралась улыбнуться. — Почему ты печален? Что с тобой?
Канаме выдохнул и потёр ладонью лоб.
— Настоящий я жестокий и беспощадный. Разве подобное существо достойно находиться рядом с тобой?
— О чём ты? Канаме, мне понравилось! Ты не сделал чего-то страшного.
— Но разве ты этого заслуживаешь?
— Если ты о прошлых грехах, то ты мне всё уже рассказал. Хватит карать себя, брат!
Юуки перестала называть его так какое-то время назад, потому что поняла, что испытывает к нему слишком глубокие романтические чувства, чтобы выводить на первый план их настоящие кровные узы. А сейчас это показалось ей важным. Она кинулась к нему в объятия, но Канаме перехватил её руки и встал. Её всегда восхищала их разница в росте, однако сейчас она казалась опасной. В глазах Канаме плескалось отчаяние.
— Я не твой брат.
Ужасно странно, но именно эта фраза была той, которую страшнее всего было услышать Юуки. Она пережила бы что угодно, но внезапно узнать, что они больше не соединены нитями вечности через их кровь, было больно. Она не поверила и быстро замотала головой, и Канаме мягко опустил ладонь на её макушку. Поцеловал лоб, повторяя:
— Я не твой брат.
По щеке скатилась слеза, и Юуки скривилась. Она уже совсем ничего не понимала.
— Кто же ты?
Комментарий к Phase VIII. Pivot
Upd 03.12.17: Народ, я понимаю, что кнопка “жду продолжения”, кажется, снимает все обязательства, но кнопку я всегда могу отключить (я её вообще в принципе оставила для статистики, я даже лимит не устанавливаю), а без ваших слов и эмоций мне не понять, понравилось вам или нет. Пожалуйста, не будьте скупы на слова. Ёлки-палки, фанфикшн - это бесплатно. Слова на клавиатуре - тоже. А ваше мнение - важно. Не молчите.
*Фух, такая глава, что я, хоть и не курю, но сама бы вышла перекурить*
Ребята, хотелось бы с вами поделиться моим ещё одним творчеством: недавно я тут слепила видео по аниме Рыцарь-Вампир, милости просим заглянуть:
https://www.youtube.com/watch?v=ReSLQyXE5r4
Клип делался под текст песни и под её атмосферу, но сам текст на немецком. Если интересно, то перевод можно почитать тут:
https://www.amalgama-lab.com/songs/o/oomph/nicht_von_dieser_welt.html
Вы будете удивлены тем, насколько эта песня им подходит, хех.
Т.к. видео первое для меня, то буду рада услышать здоровую критику и советы на будущее. Ну и просто будет интересно узнать ваше мнение. :)
========== Phase IX. Paganism ==========
Принцесса королевского рода Куран не единожды за всё проживание в поместье чувствовала присутствие чего-то древнего, зловещего и глубоко печального в её доме.
Юуки ощущала запах его смерти и тяжесть его духа где-то там, в подвале, куда ей не было надобности идти.
Она ни разу не ступала на ту территорию. Его территорию. Если бы только принцесса знала, что древнее и печальное зло было её возлюбленным.