— Да, — подтвердил Канаме, неспешно снимая пиджак. — Я отправил его, чтобы он поговорил с тобой, пока я не закончу с Кроссом. Мне не хотелось, чтобы ты оставалась наедине с мыслями о Зеро.
— Канаме, — Юуки выдохнула и с укоризной посмотрела на настоящего чистокровного, — почему ты такой…
— Собственник? — откликнулся клон, поднимаясь со своего места. — Наверное, потому что…
— …он и так проводил с тобой много времени.
— И я больше не хочу с ним делиться…
— …ни твоей кровью, ни твоим сердцем…
— …ни твоим телом.
Настоящий Канаме наклонился совсем близко, чтобы Юуки могла разглядеть оттенки цвета в радужке его глаз, и принцесса тяжело задышала. Один Канаме заставлял её чувствовать себя неловко, а двое и вовсе отключали всякую способность разумно мыслить.
— Помнишь, я говорил тебе, что ты без милосердия, уже не ты?
— Я всё ещё помню это.
— Но больше не хочу, чтобы твоё чувство сострадания мучило всех троих.
— И если тебе мало одного мужчины…
— …то у тебя будут два меня.
Канаме сел рядом с ошарашенной Юуки и осторожно поцеловал, словно боялся окончательно свести её с ума. Его клон тоже сел рядом и медленно вёл дорожку из поцелуев по её плечу, сминая ткань чёрного шёлкового платья и опуская бретельки вниз. Разум Юуки, расслабленный и затуманенный от наслаждения, не сразу дал ей сигнал к панике — ей слишком нравилось чувствовать губы Канаме сразу в нескольких местах. Но потом она остановилась и лёгким движением, словно боялась обидеть, оттолкнула клона чуть дальше.
— Хм? — он озадаченно посмотрел на принцессу, изогнув бровь.
— Юуки, расслабься, — проворковал Канаме, поглаживая её плечи в попытке успокоить. — Он ведь тоже я. И мы всего лишь хотим сделать тебе вдвойне приятно.
— «Мы»? — Юуки, очевидно, возмутилась. — Есть только ты. Ты настоящий, а он создан из твоей крови, его не существует.
— Но любит он тебя не меньше.
Это было странно, но Юуки не могла сопротивляться действиям клона. Тот Канаме, соблазнительно улыбаясь, наклонился и принялся снимать с неё чулки, целуя открывающиеся участки нежной кожи. Чистокровная пахла ярко, сладко и маняще, так что у обоих — и Канаме, и его двойника, — загорелись глаза.
— Я же говорил, что люблю тебя каждой клеточкой и каплей своей крови, — шептал ей Король, ведя молнию её платья вниз. — И ты настолько потрясающа, что любить тебя одному уже недостаточно, но и отдать кому-то ещё я не могу.
Юуки следила взглядом, как двойник поочерёдно целовал пальцы её ног, и пыталась успокоить себя мыслями о том, что это тот же Канаме. Не другой мужчина, даже не строптивый брат-близнец. Это всего лишь двойная порция Канаме, что означало двойную дозу удовольствия. Разве может какая-либо другая женщина мечтать об этом, не прибегая к мыслям об измене?
Всё же, было в этом что-то неправильное, запретное и дерзкое, что не давало покоя Юуки. Ей не нужен второй Канаме, чтобы гасить какие-либо внутренние желания. Она любила одного, и одного было достаточно.
Но потом чистокровная закрывала глаза, наслаждаясь поцелуями обоих мужчин (единственного мужчины!) по всему телу и содрогаясь, когда их тёплые и ласковые пальцы касались её бёдер, спины и рук. Юуки было стыдно и даже страшно от того, что ей это нравилось.
Нравилось целовать губы Канаме, когда его клон доставлял ей наслаждение своим горячим языком.
Нравилось чувствовать поцелуи двойника на своём животе, пока сам Канаме настойчиво сжимал её грудь.
И нравилось смотреть в его глаза, зная, что он же в это время целует её волосы.
Канаме прижал к себе сильнее извивающееся тело Юуки и прошептал:
— Мне больно дышать, когда тебя нет рядом.
Принцесса неохотно распахнула глаза, возвращая свои мысли к недавнему разговору с другим мужчиной. Сгримасничав, она отозвалась:
— Это же его слова.
— Это мои слова, — продолжал Канаме, гладя заботливыми движениями её бёдра, пока двойник целовал ей руки. — Потому что мне тоже тяжело без тебя.
— И если из двоих мучеников ты выбираешь меня…
— …то я сделаю всё возможное, чтобы ты не пожалела об этом решении.
Юуки повернулась к Канаме, оставляя клона за своей спиной.
— Я выбираю не муки. Я выбираю мужчину, которого люблю.
Теперь, сильнее, чем когда-либо прежде, принцесса Куран не сомневалась в своих чувствах. Она приняла решение любить и дарить свою любовь до конца самой вечности именно этому мужчине — Курану Канаме. Он был тем, кто выстоял в череде несчастий, не отрёкся от своих мировоззрений, не бросил человечество на краю гибели, и через многие тысячелетия остался почти таким же — верным, сильным, стремящимся к развитию и сосуществованию, ненавидящим то, что разрушает слабых. Думая обо всём этом, Юуки понимала, что хочет делить судьбу с этим мужчиной и родить от него детей, которые вырастут такими же сильными и умными.
Да, ей хотелось не одного ребёнка. И до чего же это было великолепно, что делать детей нужно было таким потрясающим способом.
Юуки целовала его глубоко, языком обводила его язык, щекотала нёбо и сама стонала от того, как ей нравилось делать это с ним. Теневой клон Канаме потянул её на себя за волосы и сам впился в её губы, его язык был таким же тёплым и влажным. «Это тоже Канаме. Тот же самый и любимый мной», — думала принцесса, отвечая на жадный поцелуй.
— Если ты хочешь этого, — говорила она настоящему Канаме, — то я согласна.
Канаме усмехнулся её готовности сделать что угодно для него, но сразу же мягко улыбнулся, искоса глядя на своего двойника.
— Дело не в том, чего хочу я. А в том, чего хотим мы оба. Я пойду на это, если у тебя тоже есть такое желание.
Юуки помолчала, прислушиваясь к собственному телу и совести. Пальцы Курана, поглаживающие её уже давно влажный клитор, заставляли принимать решение быстрее. Она не была уверена, что хочет попробовать это. Но была уверена в другом: Канаме ей всегда было мало.
— Да, — выдохнула наконец она, когда поняла, что терпеть больше не может, и ей было жизненно необходимо почувствовать его присутствие в себе. Она хотела потрогать его вставший член, при взгляде на который в голову приходило только одно странное слово — «красиво», чтобы порадоваться тому, как сильно он её хочет, и ей было стыдно, и её щёки уже давно бы сгорели, если бы их пожирал настоящий огонь. И пусть решиться было тяжело, даже если Канаме от неё ничего не требовал в этом раз, кроме признания в том, что ей этого тоже хочется, но она хотела уступить — пусть сегодня, когда он так нелепо её приревновал, всё будет так, как ему пожелается.
Теневой клон подхватил её тело к себе спиной, обнимая так сильно, что у Юуки даже заболели рёбра. Он поднял её, вставая с постели, и принцесса застонала от беспомощности, когда почувствовала, что её стопы не касаются земли. Но сам Канаме быстро поймал её, не давая упасть. Прижал её бёдра к себе, наслаждаясь мягкостью её кожи, и медленно, дразня, вошёл. Сильные руки сжимали её ягодицы, и у Юуки сводило низ живота от того, как ей хотелось, чтобы он начал двигаться в ней, вырывая стоны и всхлипы с её губ.
Двойник же, обжигая её шею своим горячим дыханием, прошептал на ухо:
— Можно мне?
Юуки заметно напряглась и посмотрела на настоящего Канаме, словно спрашивая взглядом, что ей делать. На это чистокровный, тоже обезумевший от возбуждения, лишь усмехнулся:
— Юуки, это же я. Всего лишь я, и больше никто другой.
Принцесса, зажмурившись, кивнула. Успокаивающие поглаживания рук обоих Канаме расслабили её, но она всё равно не удержалась от полустона, когда почувствовала двойника в себе. Было больно принимать их обоих в одном месте, точнее только Канаме, но с удвоенной силой. И тем не менее, что бы он сейчас с ней ни творил, какие бы безумные идеи в порыве ревности ему ни приходили в голову, она не могла не получать наслаждение от одного только момента, что находится рядом с ним.