— Она не опасна!
— Я читал — накибаба приносит смерть.
Юми покачала головой и села в проеме окна, свесив одну ногу наружу. Повезло же ей наткнуться на необученного колдуна — возись теперь с ним!
— Она не приносит смерть. Только возвещает о ней.
Судя по тому, как мальчика приподнял бровь, он её не понял.
— Завтра в больнице действительно умрёт человек — Миура-сан.
— Я думал, ты стараешься не допускать такого.
— Я оберегаю тех, чей срок ещё не пришел. Но ему уже девяносто восемь. Он прожил долгую жизнь, у него есть дети, внуки и правнуки. Скоро его разум начнёт слабеть и угасать. Он и сам предпочтёт уйти в здравом уме.
Хиро покачал головой и ничего не ответил — только посмотрел в окно на убывающую луну.
— Значит, ничего нельзя сделать?
— Ничего. Люди рождаются, живут и умирают. Это — нерушимый цикл. Только так они смогут уйти на следующий Круг.
Он повернулся к ней — луна высеребрила радужку его глаза, так что Юми на миг показалось, что на неё смотрит такое же потустороннее создание, как и она сама.
— А что с фурариби? Это тоже — уход на следующий Круг?
— Это — промежуток. — Юми покачала головой. — Пока кто-нибудь не найдёт её кости и не проведет нужные обряды, она не сможет уйти.
— И так бывает со всеми, кто остался без погребения?
— Только если смерть была насильственной и при этом жертва испытывала сильные эмоции: страх, ненависть, жажду мести. Такие остаются здесь в новом облике.
Хиро молчал, видимо, обдумывая услышанное, а Юми разглядывала его профиль, размышляя, — кого ей послала судьба? Хиро был сильным колдуном, но явно самоучкой — почти ничего не знал о мире духов, только самые популярные версии легенд, а его ритуалы больше походили на представления для туристов.
Чей же он?..
— Значит, не все ёкай — зло?
— Я бы даже сказала — большинство. Они просто живут своей жизнью. Зло ли дровосек, вырубающий лес на продажу? Охотник, преследующий зверя?
— Не очень-то приятно чувствовать себя оленем, — пробурчал под нос Хиро. — Значит, ты охраняешь и людей, и ёкай?
— Да. Кроме тех, кто пытается меня сожрать. Или изгнать.
Хиро бросил на неё недовольный взгляд, но его реакция была слишком забавной, чтобы перестать подначивать.
Вдруг безмятежность ночи раскололась. Юми напряглась, прислушиваясь, — что-то было не так. Что-то вспугнуло молодых капп в пруду, и даже старый увабами предпочел убраться, разматывая кольца толстого чешуйчатого тела.
Человеческое сердце глухо стукнуло о ребра.
Хиро вскинул голову — видимо, тоже почувствовал. Как тут не почувствовать, как будто огромная зловонная туча насекомых закрыла ясную луну.
Юми спрыгнула из окна наружу и мягко приземлилась, прижав ладони к траве. И тут же отдернула их, ощущая, как гниение подбирается всё ближе.
Она сорвалась на бег, не обращая внимания на окрики Хиро. Бежать по благоустроенным дорожкам парка было легко, но сердце всё равно тяжело билось — оно было человеческим, и поэтому быстро наполнялось страхом.
Они пришли из мрака, добравшегося до дальних уголков парка, — именно поэтому каппы почувствовали их приближение раньше всех. Юми замерла, сжав кулаки и чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. Из темноты появлялись гаки — уродливые тела на рахитичных кривых ногах, распухшие, как от тухлятины, животы, обтянутые кожей черепа вместо голов и огромные прожорливые рты. Они шли к ней, переваливаясь, тощие руки с длинными когтями скребли по земле. Они урчали и издавали нечленораздельные звуки. От них исходило зловоние, над головами летали мухи — предвестницы эпидемии.
Их было много, слишком много, как будто это была не обычная осенняя ночь, а Парад демонов.
Юми сжала зубы, борясь с омерзением, и подняла дрожащие руки, хотя сердце кричало «беги!». Никого она не боялась — ни морских змеев, ни горных они — но эти... Эти пожиратели падали, несущие за собой болезни и гниение, наводили на неё ужас даже в те дни, когда она была в расцвете силы.
Она была одна. Их — много, слишком много.
— Эти тоже — не зло? — раздался за спиной голос, и Юми, к своему стыду, ощутила волну облегчения.
— Нет.
Хиро встал с ней рядом, и она бросила на него взгляд — он был собран и оценивающе смотрел на толпу гаки. Возможно, потому что не знал, что это за существа.
А потом он поднял руку. Юми хотела закричать, что его глупые бумажки тут ничем не помогут, но не успела — с раскрытой ладони сорвался ослепительно белый огонь и окутал гаки. Твари визжали, скребли когтями землю, но пламя пожирало их, как бумагу. Мрак пошел недовольной голодной рябью, но отступил, потому что огонь разгорелся, яростно набрасываясь на нечисть. Это была настоящая сила, и она не шла ни в какое сравнение с тем баловством, какое случилось в палате Хиро, когда он попытался изгнать её.