— Вместо извинений лучше помоги мне в одном деле.
— Что за дело?
Юми задумалась, как бы ему объяснить.
— Мне действительно нужно в Киото. Но не в этот, а тот, что в мире духов. Для этого мне нужно покинуть тело. Посторожи его, пока меня не будет.
Хиро тут же оживился, растеряв остатки сонливости.
— Что с ним может случиться?
— Если поблизости окажется кто-то вроде гаки, то легко почует, что меня здесь нет. А если моё тело уничтожат, я не смогу вернуться из мира духов, пока не найду новое.
— Ну так убьешь кого-нибудь.
Она несильно ударила его по голове.
— Дурак. Я не могу убивать людей, если они меня сами об этом не попросят.
— Правда? Совсем? А что будет, если всё-таки убьешь?
Глаза его так и светились любопытством, но Юми не чувствовала ничего, кроме раздражения.
— Не знаю. Не очень-то хочется проверять. Так ты мне поможешь?
Хиро кивнул и встал с постели.
— Ложись.
— Зачем это?
— Я не хочу ловить твое бесчувственное тело, — объяснил он, обходя кровать и беря стул для посетителей.
Юми подчинилась, чувствуя себя неловко, — от постели, конечно, пахло больницей, но на простынях и подушке остался и его запах, едва уловимый, но достаточный, чтобы она вспомнила, как они обнимались на мостике над прудом.
— Я постараюсь вернуться до утра. Но если у меня не получится, не пускай никого в палату — сложно будет объяснить, что я делаю в твоей постели, а не в Киото.
— Домогалась, конечно, что же ещё, — хмыкнул Хиро, откидываясь на спинку стула.
По ту сторону
Попав на изнанку киотского храма, она поежилась и подняла руки к лицу — бледные, с тонкими пальцами и длинными когтями. При движении к локтям сползли темно-синие рукава. У неё никогда не было собственного облика, поэтому место лепило её внешность по собственной прихоти. Здесь у неё не было даже имени — человеческое не годилось, а истинное она спрятала глубоко в своей памяти, куда не могло добраться лисье колдовство.
Она стояла перед коридором из оранжевых торий, поставленных так плотно друг к другу, что они образовывали почти непрерывные стены.
Баку ждала. Кем бы она ни была, а пройти дальше было нельзя без разрешения хозяев.
Вот поэтому она ненавидела приходить к лисам.
Но надо отдать им должное — её не заставили долго ждать. В темноте коридора появился свет, и через несколько секунд она увидела, что к ней идет лиса в роскошном алом одеянии, украшенном вышитыми кленовыми листьями. В руке она держала фонарь. Судя по окружающей её ауре, это была прислужница из простых лис, и баку постаралась не чувствовать себя оскорбленной. Сегодня она пришла не за почестями.
— Госпожа баку. — Лиса низко склонилась, признавая её высокий статус. — Госпожа Инари ждёт вас в своих покоях.
Ей с трудом удалось скрыть удивление — она не ожидала, что всё будет так просто. Лиса повела её сквозь тории, наверх, к главному храму. Стоило большого труда не ёжиться, держать спину прямо и выглядеть уверенной — место подавляло своей силой, она была здесь чужая. В памяти всплыл Хиро, сейчас казавшийся далекой тенью, — уж он-то умел казаться высокомерным в любой ситуации.
Главный храм, находившийся на возвышении, был похож на тот, что находился в мире людей — как оригинал похож на небрежную копию. Он был больше, ярче и сиял собственным светом — от силы, наполнявшей его до изогнутых резных крыш.
Баку всё-таки поёжилась, вступая под его своды. Лиса вела её дальше, в главные покои, и казалось, что место заброшено — никто не встретился им на пути. Однако баку чувствовала на себе изучающие взгляды лис, служивших при храме в это время года. Их так много, что она знала — ей ни за что от них не отбиться, если дело пойдёт не так. Но этот страх пришлось запрятать поглубже — лисы чуяли его не хуже собак, хотя такое сравнение привело бы их в ярость.
Лиса остановилась перед раздвижными дверями, затянутыми искусно расписанным шелком, опустилась на колени и отодвинула их.
Она вошла внутрь — просторные, почти пустые покои освещались фонарями, стоявшими по всему полу. Сама Инари ждала её у раскрытых стен с выходом в сад — свет полной луны бросал блики на её роскошный старомодный наряд и длинные черные волосы, спускавшиеся на спину, как плащ. Лица её не было видно — верховная лиса сидела спиной к входу в покои, видимо, любуясь садом.
Она подошла ближе.