Она коротко поклонилась и быстро вышла из покоев, вспугнув сидевшую возле дверей лису.
— Не нужно меня провожать, — бросила ей баку и почти побежала прочь — храм давил на неё, отражая чувства своей госпожи.
У выхода из коридора торий она замерла — там, за границами земель Инари, клубилось что-то недоброе, привлеченное её аурой и запахом. Губы сами сложились в горькую усмешку — Инари не могла причинить ей вреда под собственной крышей, но приманить гаки или тварей похуже?.. Не зря коварство лис вошло в поговорки!
Она размяла пальцы, готовясь ступить за границы, — нужно было выбираться из мира духов. И стоило ей сделать шаг на тропу, как они набросились на неё — гаки, мстительные юрэй и иные твари, желавшие урвать себе кусочек её силы. Она отбивалась от них, но их было так много, что она почти чувствовала, как их кости и клыки впиваются в плоть, разрывая мясо до костей, хотя никакого тела у неё не было. Память затуманилась, подернулась ржавчиной, как забытый меч, и уже не оставалось сил бороться и помнить о цели.
Они тянули её вниз, в собственное отчаяние, ненависть и мрак, а человеческий мир мерцал вдали, как неяркая звезда.
И тут кто-то позвал её — не человеческим именем, а истинным, которое она сама не произносила долгие века.
— Акуму!
Имя прорезало темноту, как луч света, и твари, шипя и плюясь, начали расползаться в стороны, отпуская её.
— Акуму!
Кто-то протягивал ей ладонь, и она вцепилась в неё, что было силы.
***
Она распахнула глаза — над головой был белый потолок. Потребовалось пара секунд, чтобы вспомнить, где это она. И ещё одна — чтобы почувствовать, как болит правая рука.
— Ай!
Она резко поднялась и увидела, что Хиро сидит уже не на стуле, а на кровати, сжимая в ладони её пальцы — удивительно, как ничего ей не сломал при такой-то силище. Лицо у него было бледным, как у загримированного под призрака актера театра.
— Я думал, ты умерла... Тело вдруг начало холодеть и становиться прозрачным...
— Всё в порядке. Теперь в порядке. Ты ведь позвал меня.
Он медленно кивнул, выпустил её ладонь, а потом сгреб одной рукой в объятия так сильно, что чуть не затрещали ребра.
— Хиро, ты меня задушишь, — выдохнула она и высвободила одну руку, чтобы погладить его по волосам. — Всё хорошо, ты отлично справился. Как ты узнал мое имя?
Он шумно вздохнул, уткнувшись ей в плечо.
— Сначала я звал тебя по имени, потом — Юмэ*. А потом я вспомнил — ты сказала, если я узнаю твоё истинное имя, меня будут преследовать кошмары**...
— А ты, оказывается, умеешь думать...
Он издал хриплый смешок и отстранился, не размыкая, впрочем, рук.
— Странное имя для доброго духа.
— Какое досталось. — Акуму прижала палец к уголку лисьего глаза. — Спасибо, что позвал. Без тебя бы я не справилась.
— Ты нашла, что искала?
Акуму снова почувствовала странную горечь во рту, но она не имела права от него этого скрывать — в конце концов, он ей доверял.
— Лисы нам не помогут. — И, помолчав, добавила, чувствуя себя невыносимо виноватой: — Прости.
Уголки его губ дрогнули в улыбке, и он снова показался ей красивым.
— Ничего, обойдемся как-нибудь без них.
Они проговорили всю ночь, и рассвете она ушла — нужно было пару дней отлежаться в своем логове, чтобы восстановить силы.
___________________
Примечания:
*Юмэ (яп.) — сон.
**Акуму (яп.) — кошмар.
День
— Доброе утро, Минами-сан! Как ваша поездка в Киото?
Медсестра повернулась к Сатоми и улыбнулась, приветствуя. Выглядела она как всегда безукоризненно, только вот казалась бледнее обычного, а под глазами залегли тени. Сатоми чуть склонила голову на бок, но спрашивать было бы неприлично — всё-таки они не настолько близки.
— Всё прошло просто прекрасно. Только вот времени не хватило, чтобы купить сувениры. — Минами-сан развела руками, как будто извиняясь. — Как дела здесь? Всё спокойно?
— Да! — Вдруг Сатоми вспомнила: — Знаете, Фудзимото-сан про вас спрашивал. Хотел извиниться за тот случай.
Отчего-то Минами-сан не казалась удивленной, как будто давно этого ждала.
— Вот как? Тогда я зайду к нему. Он сейчас в палате или на процедурах?
Сатоми замялась.
— К сожалению, он уже уехал.
Вот теперь Минами-сан явно удивилась. И кажется, даже встревожилась.
— Но он же не до конца поправился, или я ошибаюсь?
— Вы правы, но сегодня утром за ним прислал отец…
Ночь девятая