Рёко вжимает голову в плечи, зная, что будет дальше. Лицо отца кривится от ярости, и он бьет маму по лицу — та вскрикивает и падает.
— И это всё?!
Мама что-то лепечет в ответ, но это, кажется, только распаляет его сильнее — он вскакивает и принимается бить её ногами. Мама всхлипывает и закрывает голову, Рёко плачет вместе с ней. Она знает, что у них нет денег — с тех пор, как отец вернулся с войны, он тратит почти всё на алкоголь.
Рёко ждёт, что вот-вот это прекратится — отец всегда быстро выдыхается. Но вместо этого он хватает маму за узел волос на затылке и бьет её лицом о стол, о стоящую на нём посуду. Мама кричит, слышится хруст, и Рёко видит, как кровь бежит по её лицу. А отец всё орёт и орёт, и бьет лицом мамы о стол — постепенно оно превращается в кровавую мешанину из кожи, крови, плоти и осколков посуды.
Рёко сидит в углу, хочет броситься маме на помощь, но не может пошевелиться — только захлебывается слезами и вздрагивает всем телом. Она ненавидит себя за беспомощность и будет ненавидеть всю оставшуюся жизнь...
Юми открыла глаза и покачала головой. Она хорошо помнила ту войну — многие мужчины отправлялись на неё, веря в победу. И возвращались домой, как побитые собаки: кто без руки, кто без глаза, кто без ноги. И многие из них потом вымещали свою обиду и ярость на беззащитных женщинах и детях.
Она стёрла слезу, скатившуюся по щеке Рёко, а потом провела ладонью над её лицом, как будто снимая невидимую вуаль. Кошмар прилип к её пальцам черной полупрозрачной тканью — Юми смяла его в комок и проглотила. Сон отдавал кровью и ненавистью. Дыхание пациентки стало ровным, и она наконец-то погрузилась в спокойный сон без кошмаров и воспоминаний.
— Больше никаких кошмаров, Рёко, — шепнула Юми ей на ухо и улыбнулась.
Чужое присутствие она заметила слишком поздно — в моменты погружения она была почти беззащитна. Юми вскинулась, оборачиваясь в сторону входа, — в дверном проеме, прислонившись боком к косяку, стоял Фудзимото Акихиро. Проклятый мальчишка, из-за которого ей пришлось сменить форму раньше времени. Одна рука на перевязи, один глаз закрыт квадратом медицинской повязки — это неприятно напомнило ей об отце Рёко. Только вот открытый глаз смотрел без ненависти — взгляд был холодным и изучающим. Так врач смотрит на необычные симптомы болезни.
Ещё в первую их встречу он показался ей смутно знакомым, но она никак не могла уловить призрак этого сходства — он ускользал в глубины её памяти. Возможно, высокомерный мальчишка походил на кого-то, кого она знала века назад. Возможно, это говорили в ней воспоминания Минами Юми.
— Так вот чем ты занимаешься по ночам — шаришься по палатам пациентов. Крадешь их вещи? Или жизненные силы?
Оба предположения возмутили её, но Юми решила не подавать виду — она улыбнулась мальчишке и наградила его таким же оценивающим взглядом.
— Разве это похоже на воровство?
— Кто ты такая? — задал он ей тот же самый вопрос, что и при первой встрече. — Не прикидывайся — я знаю, что ты не человек.
Юми и не собиралась и дальше играть роль непонимающей дурочки. Она встала и подошла к нему, остановившись совсем рядом, в полушаге. От неё не укрылось, как мальчишка чуть отклонился назад, и она почувствовала недостойное наслаждение от его неуверенности.
— Вопрос в том, кто ты? — парировала она и тут же ответила за него: — Фудзимото Акихиро, младший сын влиятельного политика. Слаб здоровьем, слеп на один глаз от рождения. Почти не выходишь из дома, даже в школу почти не ходил — был на домашнем обучении. Такова твоя легенда. Но кто ты на самом деле?
Здоровая рука мальчишки дернулась вверх, как будто он хотел прикоснуться к больному глазу. Но он сдержался и прищурился.
— Что ты несешь?
— Твоя мать всю беременность провела за границей, там же ты и родился. Но, знаешь, что я думаю? — Она растянула губы в улыбке и приблизила к нему лицо, почти нос к носу. Правда, для этого ей пришлось встать на цыпочки, но результат того стоил — мальчишка дернулся, отстраняясь. — На самом деле ты незаконнорожденный сын от любовницы. Чей ты? Я знаю все семьи Японии, которые владеют магической силой, и никто из них не связан кровными узами с твоим отцом. Значит, дело в матери. Кто она? Абэ? Минамото?