— Просто решил проверить его способности, — не поведя бровью, парировал Ятагарасу.
Хиро махнул рукой, и пламя погасло.
Ятагарасу, не обратив на него внимания, подошел совсем близко, чуть наклонился и протянул ей руку.
— Позволь мне провести тебя в мир духов, баку. Нам есть о чем поговорить.
Акуму замялась, глядя на потянутую ладонь — узкую, с длинными пальцами и такими изящными когтями, что казались наконечниками, вырезанными из слоновой кости. Она не могла перенестись в мир духов в человеческом теле, только если это не была ночь равноденствия или солнцестояния, но у Ятагарасу хватало сил, чтобы увести её туда полностью. Может, ворон и любил подшутить над молодняком, но он бы не стал являться вот так без предупреждения, в человеческом облике, из-за какого-нибудь пустяка.
Она обернулась на Хиро, который наблюдал за ними с тревогой и, кажется, ревностью, и улыбнулась ему так тепло и ласково, как только позволяли напряженные, гудящие нервы.
— Я вернусь, и мы поговорим.
— Юми... — начал Хиро, но она уже вложила ладонь в руку Ятагарасу.
Ворон махнул рукой, и воздух пошел рябью, словно поверхность озера во время дождя. Он шагнул во врата первым, и Акуму за ним, след в след. Стоило ей переступить тонкую незримую грань, как до самых костей пронзил ледяной ветер. Акуму резко вздохнула, чувствуя, что не может дышать. Сердце застучало в груди, кровь зашумела в ушах, перед глазами поплыли разноцветные пятна. Оглохшая и ослепшая, она зажмурилась и велела телу успокоиться. Она никогда прежде не появлялась в мире духов в неурочное время, как Минами Юми. Для тела Минами Юми это был опыт, близкий к смерти.
Ятагарасу вдруг остановился перед ней, обнял за плечи и прижал к себе. Он возвышался над ней почти на две головы, поэтому Акуму показалось, что он обступил её со всех сторон. Ладонь легла на затылок, прижимая голову к его груди.
— Всё хорошо, — произнес он. — Вспомни, мы делали это уже не раз. Дай телу привыкнуть.
Какое-то время они стоили вот так. Ятагарасу обнимал её, будто укрывал крыльями, а Акуму пыталась ровно и глубоко дышать, чтобы успокоить разбушевавшееся в груди сердце. Когда шум крови в ушах стих, а сердце успокоилось, Акуму открыла глаза и отстранилась от Ятагарасу. Тот с заминкой развел руки. Она огляделась — они стояли на вершине холма, под старым могучим кленом, что шелестел красными листьями на ветру, который она не ощущала. Вдалеке на горе возвышался замок. Его лилейно-белые стены сияли собственным светом, а золотые и серебряные изогнутые крыши мягко сияли и притягивали взгляд. Легкое кружево цветущей сакуры добавляло изящества грозному замку.
Акуму нервно сглотнула. Она успела представить немало мест, куда её мог привести Ятагарасу, но не это.
— Не думаю, что хозяйка Замка белой цапли обрадуется ворону. Мне кажется, твои одежды противоречат её утонченному вкусу.
Она пыталась прикрыть тревогу шуткой, но по снисходительному взгляду, который бросил на неё Ятагарасу, поняла, что ей не удалось скрыть свои истинные чувства. Однако вместо того, чтобы обратить на это внимание, он снова протянул ей ладонь. Акуму взяла его за руку, и в молчании они пошли по узкой тропе, спускающейся с холма.
Шли они недолго — Ятагарасу наверняка пользовался изменчивыми свойствами пространства в мире духов, чтобы сократить расстояние. И всё же Акуму утомилась гадать, почему же он привел её именно сюда. В тишине, нарушаемой лишь шепотом лепестков сакуры, они прошли по мосту, что пересекал неподвижную реку, и вошли в сад. В отличие от его отражения в мире людей, местный сад наполняли лишь сакуры, которые постоянно цвели по воле своей хозяйки. В воздухе кружили лепестки и, коснувшись земли, таяли, точно первые снежинки зимой.
Они прошли вглубь сада, к павильону, — разумеется, бело-золотому — в центре которого стоял длинный низкий столик. Однако они сели не за него, а рядом, лицом к саду. Ятагарасу хранил молчание и смотрел вперед. Он казался совершенно спокойным и торжественным, как перед церемонией в храме. Акуму поерзала — ни человеческое тело, ни людская одежда не подходили для подобных визитов.
Она хотела было спросить Ятагарасу, почему он не позвал её сюда в истинном виде, однако впереди показалась фигура. Женщина, что величаво направлялась к ним, не пришла, а словно соткалась из падающих лепестков. Акуму взглянула на неё, и в горле перехватило дыхание. Человек дал бы женщине лет пятьдесят, но красотой она могла бы поспорить с любой юной красавицей. Длинные черные волосы спускались по спине и касались земли, круглое лицо было подобно луне в безоблачный день. Госпожа Замка белой цапли, облаченная в двенадцать разноцветных слоев дзюни-хитоэ, сияла светом и силой, как и её вотчина.