К её удивлению, Ятагарасу сложил перед собой руки и глубоко склонился, однако не стал прижиматься лбом к деревянному полу. Акуму повторила за ним, дивясь про себя, зачем тому, кто когда-то считался богом, склоняться перед госпожой Замка белой цапли. Та, чье имя никто не знал, обладала огромной силой, но была всего лишь духом горы, а значит, гораздо слабее и ниже по рангу, чем Ятагарасу.
— Я благодарю, что вы уделили нам свое бесценное время, госпожа Химэ, — проговорил Ятагарасу, выпрямляясь. Акуму отметила, что он назвал госпожу замка прозвищем, известным среди ёкай.
Женщина ответила почтительным, но сдержанным поклоном. Акуму посмотрела ей за спину — там, чуть сбоку стояла девушка с опущенной головой. За великолепием госпожи она не сразу приметила служанку, облаченную всего в три слоя одежды. «Окику», — всплыло в памяти имя. Несчастная девушка из людского мира, которая пала жертвой похоти своего господина, и теперь надолго застряла в мире духов. В руках Окику несла туго свернутый свиток.
— Вы оказали мне честь, обратившись с просьбой, господин Ятагарасу, — вернула госпожа Химэ любезность и поднялась по ступеням павильона. Длинные полы одеяния тащились за ней на добрых три сяку*. — Госпожа баку, я рада приветствовать вас в Замке белой цапли. Нечасто вам подобные удостаивают своим визитом эти места.
Изящным жестом белоснежной, как лилия, руки она указала на столик, и Акуму с Ятагарасу устроились за одной длинной стороной, а хозяйка — за другой. Широкие длинные рукавами сами собой изящно уложились по сторонам, как крылья диковинной птицы.
— Я составила карту перерождений и кармы человека, на которого вы указали, господин Ятагарасу, — обратилась она к ворону. — Должна сказать, что меня... до крайности изумило то, что мне открылось. Осмелюсь сказать, что это привело меня в столь сильный ужас, что на время я была вынуждена оставить свои изыскания.
Хозяйка замка потупила взгляд и прикрыла лицо рукавом, словно столь яркое проявление эмоций было чем-то постыдным.
Акуму встрепенулась и с тревогой уставилась на ворона, который не отрывал взгляда от госпожи замка. Это было невежливо, но баку ничего не могла с собой поделать. До неё постепенно доходило, почему Ятагарасу привел её сюда. Ей хотелось шипеть от бессильной злости. Он не имел права!.
— Мне искренне жаль, что вам пришлось пережить столь много неприятных мгновений, госпожа Химэ, — как ни в чем не бывало ответил ворон. — Дозволите ли вы взглянуть на результаты ваших расчетов?
Госпожа Химэ отняла руку от лица и притянула её в сторону служанки, которая сидела чуть в стороне, не поднимая головы. Девушка встала, подошла к короткой стороне стола и взмахом руки раскрыла свиток. Тот развернулся почти на всю длину стола. Хорошая белая бумага была усеяна черными иероглифами и вычислениями, одного взгляда на которые хватило, чтобы у Акуму тоскливо заныло человеческое сердце.
Об удивительном даре хозяйки Замка белой цапли ходили неправдоподобные слухи. Шептались, что ей по силу не только заглянуть в прошлые жизни, но и просчитать последующие.
— Обратите свои взгляды сюда, уважаемые гости. — Тонкий пальчик с изящным посеребренным ногтем указал на ровные строчки в самом начале свитка. — Начало пути этого человека теряются во тьме веков, однако его нынешняя карма начинается с одной жизни. И она... Ужасна. Дозволено ли мне спросить?
— Я с радостью отвечу на любой ваш вопрос. — Ятагарасу склонил голову, показывая, что он готов внимать.
— Я могу ошибаться, и если так, простите мою недостойную и оскорбительную оплошность, однако же... Все расчеты говорят о том, что именно этот человек — перерождение того колдуна, что много веков назад охотился на лис, будучи сыном одной из них.
— До сей поры это были лишь домыслы, но вы подтвердили их, и мы благодарны вам за это. — Ятагарасу коротко поклонился и продолжил: — Не разъясните ли вы, что ждет этого человека в последующих перерождениях?