Серебряный ноготь заскользил по черным знакам.
— Карма этого человека не исполнена. Злодеяния его столь велики, что ему предстоит переродиться ещё несколько раз, чтобы искупить их. Он уже перерождался не единожды, и каждый раз испытывал муки, которые причинил лисьему роду. Такова его карма. И Колесо совершит не один оборот, прежде чем он сможет войти в новую жизнь очищенным от груза грехов.
С каждым словом Акуму казалось, что она падает всё ниже и ниже в бездонную голодную бездну. Её тело сидело за низким столиком, бессмысленно таращилось на ряды ровных знаков на белой, слишком белой бумаге, а сама она уносилась прочь, туда, где её сковал лёд. Не вздохнуть. Не выдохнуть.
Ей хотелось вскочить, швырнуть длинный свиток в лицо хозяйке замка и закричать, что она лжет. Что это Ятагарасу подкупил её, и должно быть, они славно посмеялись над глупой баку, разрисовывая бумагу. Но она сидела и всё сильнее сжимала кулаки, пока пальцы не заболели. Все в мире духов знали — хозяйка Замка белой цапли никогда не лжет. Ей просто незачем.
Вдруг вокруг воцарилась такая тишина, что Акуму вздрогнула, как от раската грома. Все — Ятагарасу, госпожа Химэ и даже служанка Окику — смотрели на неё. Ятагарасу явно чего-то ждал, а вот взгляд прекрасной госпожи был полон печали и понимания. Словно она знала, словно и она когда-то давно сталкивалась с подобным.
Подавив желание закричать, перевернуть стол и убежать, Акуму безмятежно улыбнулась госпоже Химэ и поклонилась настолько глубоко, насколько позволяла поза.
— Моей благодарности нет предела, госпожа Замка белой цапли. Теперь мне всё понятно.
Примечания:
*Сяку - японская мера длины, равна примерно 30,3 см.
Замок белой цапли, часть 2
Вскоре госпожа и служанка покинули их. Ятагарасу и хозяйка замка прощались долго, заверяли друг друга в крепчайшей дружбе и прочей ритуальной чепухе. Вскоре после того, как госпожа растворилась в саду, Окику вернулась с маленьким столиком, на котором стояли чашечки и чайник. Она поставила всё это рядом с ним, поклонилась ещё раз и, бросив на Акуму взгляд из-под длинных прядей волос, удалилась.
Акуму наполнила одну чашку и подняла её, любуясь, как тончайший материал сияет теплым светом.
— Как низко я опустилась — даже такой мелкий дух, как Окику, жалеет меня, — горько усмехнулась Акуму, сделала глоток изумительного чая и снова поднесла чашку к глазам. — Как думаешь, что это за материал? Может, кости Окику? Никогда не видела ничего подобного.
Теплая волна прокатилась от горла к груди. Чай был плохим лекарством от ледяной бездны внутри, но лучше, чем ничего.
— Акуму... — начал Ятагарасу, но она посмотрела ему прямо в глаза, и он умолк.
— И никогда прежде я не видела такого представления, что ты мне устроил, Ятагарасу. Спасибо, — она коротко поклонилась и не без удовольствия заметила, как от этого перекосилось его лицо. — Не знаю, что госпожа потребовала у тебя взамен, но надеюсь, этого того стоило. Это Инари тебя надоумила?
— Ты несправедлива, — вздохнул Ятагарасу. — Я всего лишь хочу уберечь тебя от необдуманных поступков.
Акуму склонила голову набок и улыбнулась.
— Ты хочешь, чтобы я перестала следовать своему предназначению? Кем я буду без него?
— Прекрати, — отрезал ворон непривычно резким тоном. Наверное, именно так он в прежние времена говорил со своими жрецами. — Ты слишком заботишься об этом мальчишке. Ты почти забыла себя. Ты...
— Акихиро, — перебила его Акуму.
— Что?
— Его зовут Акихиро. Или, как он сам предпочитает, Хиро. Он не просто «мальчишка». У него есть имя. И судьба. Довольно паршивая судьба, надо сказать.
— И ты хочешь поменять его судьбу. Но это. — Палец, увенчанный длинным когтем ткнул в свиток с такой силой, что проткнул бумагу и, кажется, дерево стола. — Это доказывает, что у тебя не получится. Его карма не исполнена. Путь не пройден. Ты — всего лишь камешек на пути великого Колеса. Оно перемелет тебя и не заметит.
Против воли её взгляд притянулся к ровным столбикам строк, что описывали прошлые судьбы Хиро. Она не хотела читать, не хотела знать, но, казалось, стоило бросить на иероглифы мимолетный взгляд, и они навеки отпечатались на изнанке век. Такая страшная судьба, и не одна.
К горлу подкатил комок то ли слез, то ли тошноты, но Акуму нашла в себе силы безмятежно улыбнуться Ятагарасу.
— При всем моем почтении к госпоже Замка белой цапли — она не всеведуща. О, у неё невероятный дар! Но она не видит всего. Что, если я — тот самый камешек, который сдвинет с колеи Колесо его судьбы?