Её терзания прервали — Хиро потянулся и взял её за руку. Акуму вздрогнула — он оказался слишком близко и всё склонял к ней лицо. Она отстранилась и уперлась ладонью ему в грудь. Мечтательное выражение тут же исчезло с его лица, уступив место растерянности и даже обиде.
— Акуму? Я сделал что-то не так? Прости, я... Я никогда раньше не делал ничего подобного, я никогда раньше так близко не...
Он окончательно запутался в словах, залился краской и отстранился сам. Хиро сгорбился и запустил пальцы в волосы в отчаянном жесте. Акуму положила руку на грудь, веля усупокоиться громко стучащему сердцу. Оно колотилось так сильно, что удивительно, что Хиро ничего не слышал.
Через пару мгновений он поднял несчастный потерянный взгляд, и Акуму едва подавила желание обнять его и дать ему всё, что по пожелает.
— Я всё испортил. У меня нет опыта, и...
— Нет, — оборвала его Акуму, и он умолк. Ей почудилось, или губы у него действительно дрожали?
Она отчаянно пыталась найти нужные слова. Она никогда не умела говорить правильные вещи. И даже то, что сейчас они находились в её владениях, не спасало.
— Я тебе неприятен?
Этот едва слышный шепот почти разбил её человеческое сердце. Хиро снова отвел от неё взгляд и теперь смотрел на далекие синие горы, укутанные вуалью.
— Дело не в этом, — начала Акуму. — Ты же понимаешь, что я не человек?
Он вскинулся, в глазах что-то сверкнуло.
— Мне всё равно!
Акуму покачала головой. Как объяснить то, чего она и сама не понимала до конца?
— Это пока, но потом... Как ты думаешь, почему есть столько легенд о любви между человеком и ёкай, но нет ни одной счастливой? Все они заканчиваются плохо для обеих сторон. Мы не люди, Хиро. И любить так, как любят люди, не умеем. Прости.
— Я ведь тоже не человек. По крайней мере, не полностью.
Она не ответила сразу — он смотрел на неё с такой отчаянной надеждой, что хотелось поддаться ему. Возможно, она уже слишком глубоко в этом увязла, что ей стоит позволить трясине поглотить себя полностью? Быть может, это станет для него утешением? Впрочем, лгать себе было бессмысленно — это стало бы утешением и для самой Акуму. Когда всё успело измениться? Почему этот лис, выращенный людьми, стал ей так дорог? И почему ей так страшно и больно, совсем не так, как было с Ятагарасу много веков назад?
Может, дело в её человеческом сердце? Неужели именно так любят люди — надрывно, отчаянно и безрассудно? Неудивительно, что во имя этой любви они творят ужасные вещи.
— Но и не один из нас. Хиро, я не хочу, чтобы наша история стала ещё одной легендой. Или того хуже — пьесой театра.
Он не улыбнулся в ответ на неудачную шутку. Лицо Хиро словно превратилось в маску, на которую ещё не успели нанести линии, — таким оно казалось пустым и отрешенным. На этом лице жили только глаза — отчаянные, как у загнанного в угол зверя. Он глубоко и медленно, словно это причиняло боль, вздохнул и спросил на выдохе:
— И что потом? Когда ты приведешь меня в храм тэнгу? Ты уйдешь?
Акуму покачала головой — она не могла оставить его в храме просто так. Содзёбо не заслужил такой ноши. В конце концов, это она решила вмешаться в судьбу Хиро, перерождения ужасного преступника.
— Я буду рядом. Я тебя не оставлю.
Хиро вдруг рассмеялся, только вот смех вышел горьким, как неправильно приготовленный чай. Акуму впервые пожалела, что не носит традиционных одеяний — ей захотелось прикрыть лицо рукавом, чтобы спрятать глаза, на которые вот-вот навернутся слезы. Но она сумела сдержаться.
Закончив смеяться, он спросил сиплым, словно от слез, голосом:
— И ты думаешь, я смогу? Вот так быть рядом с тобой и знать, что это — всё, что у нас когда-либо будет?
Акуму подивилась тому, как умело он говорит о том, что чувствует, не называя самих чувств.