Он забавно склонил голову на бок и спросил:
— Отчего же?
— У моей... матери, — с трудом выдавила это слово Аямэ, — могущественные покровители. И среди якудза, и среди полиции. Они уничтожат вас, если вы пойдете против них.
Он издал короткий смешок.
— Я не собираюсь идти против них. Я просто сделаю так, что тебя никогда не найдут. Ты перестанешь существовать для мира людей как Мацуда Аямэ. Мы найдем тебе другое имя. Или ты сама выберешь его.
Аямэ уставилась на него, как сумасшедшего. Потому что только сумасшедший мог говорить такие вещи. А гость ответил ей широкой улыбкой и уверенным взглядом. И тут же у неё возникло подозрение — уж не из враждебного ли клана якудза этот псих? Может, босс велел ему увести у неприятелей прибыльное «вложение»?
— Вы безумны... Вы что, тоже якудза?
Гость фыркнул и моргнул. Аямэ с восторгом, замешанном на ужасе, наблюдала, как бельмо тает, открывая огненно-оранжевый глаз с вертикальным зрачком.
— О нет, я хуже. Гораздо хуже.
А потом он завернул её в дорогое шерстяное пальто и навсегда унес из этого проклятого дома, в котором осталась её мать. И Аямэ, прижимаясь к его груди, поняла, что влюбилась. Впервые в жизни.
***
На самом деле, она не очень-то верила, что Акихиро заберет её в какое-то удивительное место, где до неё не дотянутся длинные руки якудза. Разве есть такое место в Японии? Или вовсе на Земле?
Но Акихиро привел её в храм госпожи Инари, и жизнь из кошмара вдруг превратилась в древнюю легенду. Страшную, да, но и прекрасную. Здесь, под сводами великого храма, ей объяснили, что где-то далеко у неё в предках затерялся кто-то из волшебных лис. Именно благодаря отголоску этой крови любые раны затягивались за считанные секунды. Именно из-за этой крови она оказалась в том положении, откуда её вызволил Акихиро.
Аямэ не знала — смеяться ей или плакать. Земля вдруг ушла из-под ног, и она обернулась на Акихиро. Тот только ободряюще улыбнулся, только вот разноцветные глаза остались печальными.
Он ушел, а Аямэ осталась при храме, где лисы учили её магии: как менять внешность, как призывать призрачный огонь, как прятаться в тенях. Многому учили её лисы госпожи Инари — голова шла кругом и, казалось, вот-вот была готова треснуть от количества чудесного, что внезапно вторглось в жизнь Аямэ.
Акихиро навещал её, рассказывал о том, что происходит в мире людей. Очень скучно, как о чем-то незначительном рассказал, что её мать погибла от рук якудза. Аямэ поняла, что новость о смерти женщины, которая когда-то давно отдала её на растерзание мужчинам, ничего не всколыхнула в душе. Как будто это происходило когда-то давно и не с ней.
Однажды наставница, госпожа Хисаэ, поманила Аямэ за собой, сказав, что господин Акихиро ждет её у себя. При мысли о том, что она встретится с ним сердце сладко замерло в груди.
Из мира духов они шагнули в сад, где алели клены, и Аямэ содрогнулась. Акихиро забрал её из дома матери ранней весной, а сейчас в мире людей царила осень. Она и не поняла, когда прошло столько времени.
Добротный традиционный дом стоял в окружении деревьев, и казалось, что он отделен от мира — сюда не долетали звуки города. Аямэ даже на миг усомнилась, что они в мире людей — атмосфера здесь походила на ту, что была в храме госпожи Инари. Но когда она спросила об этом у госпожи Хисаэ, та лишь загадочно улыбнулась, покачала головой и исчезла на другой стороне.
Аямэ не без внутренней дрожи ступила на энгава — сердце сильно забилось в груди. Внутри пахло деревом, как будто дом построили совсем недавно, и чем-то ещё, что Аямэ не могла назвать. Она пошла внутрь, представляя, как увидит Акихиро, он обернется, и улыбка озарит его прекрасное лицо...
Но в одной из комнат её встретил незнакомец. Аямэ застыла, увидев, что за низким столиком сидит, как у себя дома, какой-то неприятный тип в футболке и джинсах. На звук её шагов он оторвался от разложенных на столе бумаг, поднялся на ноги и коротко поклонился. Он был ниже Акихиро, коренаст, и совсем не привлекателен. Лопоухий, с переломанным носом и короткой щеткой черных волос он казался неуместным в этом прекрасном доме, окруженном гармоничным садом.
Аямэ увидела, что одна рука у него забита татуировками, и её передернуло от отвращения.
— Ты ещё кто такой? — не сдерживая грубость в голосе, спросила она.
Тип выпрямился и вежливо ответил, как будто не обратил внимания на её грубость: