— Ты питаешься людскими страхами, поэтому пациентам снятся кошмары, когда ты рядом. Твой облик: голова обезьяны, тело тануки, ноги тигра и змея вместо хвоста!
Юми надула губы, как какая-нибудь обиженная девочка, и фыркнула.
— Знаешь, меня называли по-всякому, но таких оскорблений я ещё не слышала!
На миг мальчишка показался растерянным, но он тут же взял себя в руки.
— Убирайся или я изгоню тебя из этого мира в нижний мир! Офуда отреагировали на его слова, затрепетав, словно на сильном ветру, а пламя свечей вспыхнуло ещё сильнее — Юми порадовалась, что ночью всё в больнице подчиняется ей. Иначе бы уже завыла пожарная тревога.
Она тяжело вздохнула и сложила руки на груди.
— Ну, попробуй.
Похоже, мальчишка и не рассчитывал, что она согласится, — он совсем не выглядел удивленным. Однако вместо того, чтобы сложить руки перед грудью и забормотать заклинания, как сделал бы нормальный человеческий колдун, он просто сжал кулак и наконец-то взглянул ей прямо в глаза. Точнее, в один глаз.
Поток силы был похож на внезапный порыв ветра — Юми даже рассмеялась от неожиданности. Он был силен, гораздо сильнее, чем полагалось человеческому колдуну в его возрасте. Будь она действительно нуэ, у мальчишки были бы все шансы её изгнать. Но сейчас все его старания ощущались для неё, как легкая щекотка.
Наконец, ветер затих. Мальчишка разжал ладонь и больше не выглядел ни спокойным, ни уверенным — он был явно растерян и не понимал, что происходит.
— Но... Я видел тебя! Ты проникала в их сны!
— Ты видишь правду, но делаешь неверные выводы. Ничего, ещё научишься. В конце концов, ты всего лишь мальчик.
Должно быть, эти слова вывели его из себя — Юми снова почувствовала невидимый ветер на своем лице, а офуда затрепетали, будто в них духи вселились.
Это начинало раздражать. Юми усмехнулась — что же, в эту игру могут играть двое.
Она отмахнулась от энергетического потока, как от назойливой летней мухи, и шевельнула пальцами. Амулеты затрещали и разорвались в пыль, не выдержав шквала её силы, а пламя свечей ярко вспыхнуло и тут же погасло, в один миг сожрав фитили и воск. Юми сложила руки на груди, и всё тут же стихло.
Остался только одинокий мальчишка посреди палаты — кажется, он был напуган.
— Ты...
— Я же говорю — неверные выводы. — Юми подошла к нему близко, как в ту ночь, когда он застал её в палате Рёко. — Послушай, я не знаю, кто ты и что о себе возомнил, но послушай. — Она упёрла указательный палец ему в грудь. — Можешь охотиться на меня, сколько хочешь, но не смей срываться на остальных девушках и докторах. Они не виноваты. Они хотят тебе помочь, а ты ведешь себя, как... как... последний красноволосый варвар!
Мальчишка, который до этого смотрел на неё широко распахнутым от изумления глазом, вдруг часто заморгал и издал нервный смешок.
— Из какого ты века? Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так называл иностранцев. Только в книгах читал.
— Вот тебе подсказка, если хочешь раскрыть меня, — сердито фыркнула Юми. — А пока я одолела тебя и вот моё требование: веди себя нормально! Что тебе люди сделали?!
Он вдруг помрачнел — Юми не уставала удивляться тому, как быстро его лицо меняет выражение, как легко на нём прочитать его мысли. А ведь медсёстры говорили, что его лицо похоже на маску — ни эмоции, ни улыбки!
Его рука снова дернулась вверх, к повязке, как в прошлый раз, но и сейчас он сдержал себя.
— Ладно, я сделаю, как ты сказала.
Юми ему, конечно, не поверила.
День
Сатоми села за один стол с Минами-сан и привычно скосила глаза на её обед — старшая медсестра, как всегда, ела так мало, что она начинала чувствовать себя обжорой. Это неизменно расстраивало, но сегодня выдался слишком хороший день, чтобы позволить такому испортить себе настроение. Радость наполняла её, как пузырьки — газировку, и Сатоми не терпелось выплеснуть её наружу.
Выждав некоторое время, она поняла, что больше не может сдерживаться и выпалила: