— Вы представляете, Фудзимото сегодня извинился передо мной!
Минами-сан опустила палочки с зажатым в них овощем, так и не донеся до рта. Наверное, Сатоми вела себя не очень прилично, но радость были сильнее скромности. И ещё — стыдно признаться! — была в этом гордость и даже чувство превосходства: ведь Минами-сан не смогла найти подход к трудному пациенту, а у неё получилось!
— Неужели? — Если она и была удивлена, то не подала виду.
— Да, он попросил прощения и сказал, что впредь такого не повторится. — Сатоми опустила глаза и скромно улыбнулась, добавив: — Впрочем, дело, должно быть, в визите его старшего брата. Знаете, они совсем не похожи, наверное, Фудзимото пошел в мать...
— Вот как... — задумчиво протянула Минами-сан. — Ты молодец, продолжай в том же духе. Сатоми склонила голову, но в душе она ликовала.
Ночь четвертая
Она опять замерла у двери, прислушиваясь, — вдруг мальчишка снова что-то задумал? Но внутри было тихо. Тихо и одновременно как-то неспокойно — Юми хорошо знала эту ауру, поэтому поспешила открыть дверь. Занятая привычными ночными делами она и подумать не могла, что и этот заносчивый мальчишка может страдать от кошмаров! Ей казалось, он вообще не спит по ночам...
Но в этот раз он спал — беспокойно, скинув одеяло на пол и тихо постанывая. Юми видела, как его лицо блестит от пота, а губы искусаны, как будто он пытался сдержать крик. Она подошла к нему и склонилась, разглядывая искаженное мукой лицо. Соблазн был велик — всего-то и нужно прикоснуться к точке между бровями и увидеть, что так мучает юного колдуна. Он ничего не узнает... Тут же она оборвала себя — узнает. И никогда ей этого не простит. Поэтому, вместо того, чтобы войти в его сон, Юми схватила его за плечо и не очень-то ласково потрясла.
— Эй, юный господин!
Он не отреагировал, только жалобно вскрикнул, как будто его кто-то мучил.
— Эй, Хиро, проснись! Иначе я сожру твою душу!
На этот раз он проснулся — и с криком отпрянул от неё. Мальчишка тяжело дышал, как будто всю ночь плясал у костра они, в глазах, кажется, блестели слёзы.
— Ты... — прохрипел он и замолчал, видимо, так и не найдя нужных слов. Или ругательств.
Она встала, взяла со стола кувшин с водой, налила немного в бокал и вернулась к кровати. Рука мальчишки так дрожала, что Юми засомневалась — не расплескает ли воду прежде, чем успеет сделать хотя бы глоток.
Но он опустошил бокал одним махом и теперь, видимо, приходил в порядок — взял под контроль дыхание и через какие-то секунды стал напоминать себя прежнего.
— Что ты здесь делаешь?!
— Зашла похвалить тебя за хорошее поведение, — бесхитростно ответила Юми и протянула руку, чтобы пригладить растрепанные волосы. — Что тебе приснилось?
— Не твое дело, — огрызнулся он, отталкивая её ладонь.
— Не вздумай лезть ко мне в голову!
— А то что? Изгонишь меня?
Мальчишка открыл было рот, но, видимо, вспомнил, чем закончился прошлый ритуал, и поджал губы.
— Пожалуюсь, что ты меня домогалась.
Она рассмеялась от неожиданности — таким пациенты ей ещё не угрожали!
— Хорошо, не буду мешать тебе — сочиняй текст жалобы.
Она поднялась с кровати, чтобы уйти, но мальчишка вдруг схватил её за рукав — вид у него был жалкий, как у щенка, оставленного под холодным осенним дождем. Он сглотнул и приоткрыл губы, чтобы что-то сказать, но, видимо, устыдившись, тут же отпустил её, отводя взгляд в сторону. Юми усмехнулась и сделала несколько шагов — он тут же посмотрел на неё. Но она не собиралась уходить — только взяла стул, стоявший тут для возможных посетителей, и приставила его ближе к кровати. Села, удобно откинувшись на спинку, и начала:
— Знаешь, твои скудные познания в ёкай меня беспокоят. Так ты никогда не доберешься до моей истинной сущности. Поэтому сегодня я расскажу тебе про тэнгу, которые обитают на горе Курама...
Ночь пятая
Ночь была тихой, безоблачной и на удивление спокойной, несмотря на полнолуние. Юми откинулась на спинку скамейки, стоявшей в больничном парке, прикрыла глаза и позволила себе выйти из тела и воспарить, чтобы проверить, всё ли в порядке на землях, которые теперь были её ответственностью. Трехцветная бакэнэко, лежавшая на крыльце корпуса онкологии, вскочила на лапы и зашипела, но Юми не стала её прогонять — в больнице лежала хозяйка кошки, и присутствие духа любимицы действовало на неё благоприятно. В пруду, что находился в глубине парка, плескались двое молодых капп, которые тут же учтиво склонились, завидев её, но она не стала выгонять и их — уйдут ещё до рассвета, соблюдая давний договор между ней и старым водяным, который то и дело присылал сюда молодняк.