Ствол самого старого дерева обвил увабами, но Юми не потревожила и его — змей был безобиден для людей, а вот мелкие ёкай предпочитали держаться от него подальше, так что он был по-своему полезен.
Все буквально дышало покоем — её земли были под надежной защитой.
Юми открыла глаза как раз вовремя — сверху раздалось громкое карканье, и на колени ей упал туго набитый мешочек. Тут же на спинку рядом с её плечом приземлился большой ворон и приветственно каркнул, расправив крылья. Малышка фурариби, которую Юми вынесла на прогулку, высунулась из гнезда и пискнула, здороваясь со старшей птицей
— Давно не виделись, Ята, — ответила ему Юми, одновременно развязывая мешочек. Там оказалось то, что она и ожидала, — отменный табак. Она растерла пахучую траву между пальцами и с наслаждением вдохнула аромат.
— Передай Содзёбо мою самую искреннюю благодарность. Всё-таки табак со склонов Курамы — самый лучший. Ты же вернешься к тэнгу?
Ворон коротко каркнул и умолк, явно чего-то выжидая. Юми поняла намек и выудила из кармана легкой куртки — ближе к середине осени по ночам становилось прохладно — трубку и принялась скатывать табак в шарик. Эту изящную вещицу ей тоже подарили тэнгу. Да уж если и говорить прямо — это они приучили её к табаку.
Табак был действительно хорош — без горечи и в меру крепкий. Юми сделала затяжку и выдохнула сизый дым затейливыми спиралями.
Ворон каркнул ещё несколько раз — Юми слушала его, склонив голову на бок.
— Спасибо за приглашение. Обязательно загляну, когда будет отпуск.
Ворон недовольно щелкнул клювом и издал что-то похожее на рычание.
— Но мне нравится жить среди людей! — возразила она, делая ещё одну затяжку. — Точнее, если ты не забыл, в этом мое предназначение — жить среди них и защищать.
На этот раз карканье было долгим и сварливым — Юми не выдержала и рассмеялась, выталкивая дым изо рта.
— Только Содзёбо мог назвать меня девочкой!
Ворон неодобрительно скосил на неё ярко-желтый глаз.
— Да-да, я помню, что он старше гор Ямато. Но я не сильно-то моложе! И если старый тэнгу решил запереться на своей горе, пускай. Мне и здесь хорошо.
Ворон как-то совсем по-человечески вздохнул, словно устал с ней спорить, и Юми взглянула на него с торжеством, закусив мундштук трубки.
— Мне кажется, ты проводишь слишком много времени в обществе старика — стал таким же ворчливым, как и он!
Ворон разразился настоящей тирадой хриплого карканья — Юми слушала его и посмеивалась. Но вот её собеседник замолк. Она тоже почувствовала чужое присутствие, но беспокоиться не стала.
— Доброй ночи, Хиро, — поздоровалась она с мальчишкой, который замер в нескольких шагах от скамейки и разглядывал ворона.
— Ты что... говоришь с вороной?
Тот в ответ расправил огромные крылья и возмущенно каркнул.
— Вообще-то он ворон. Ятагарасу, слышал о таком?
— Да. У него... три ноги?!
— Знаешь, для человеческого колдуна ты слишком мало знаешь о той стороне. Конечно, у него три ноги! Сколько их должно быть, по-твоему?
— Две, как у всех нормальных птиц, — огрызнулся явно смущенный мальчишка.
Юми и ворон обменялась многозначительными взглядами. Затем он вспрыгнул ей на плечо и ласково ущипнул за ухо на прощание, после чего взлетел. Но не в небо — ворон бросился на мальчишку, метя всеми тремя лапами ему в лицо. Тот испуганно закричал и закрылся руками, а ворон торжествующе каркнул, громко хлопнул крыльями и исчез в ночном небе.
Юми знала, что должна пощадить самолюбие мальчишки, но не выдержала и рассмеялась. Он стоял перед ней, чуть ли не белый от бешенства.
— Прости, прости, — выдохнула она, отсмеявшись, и похлопала по скамейке рядом с собой. — У Яты дурное чувство юмора.
Было видно, что он сомневался, но спустя несколько секунд мальчишка всё-таки медленно подошел и сел рядом. Юми сделала ещё одну затяжку и протянула ему трубку — он отпрянул, как будто она предлагала ему ядовитую змею.