- А че толку? Я же все равно в форме.
- Блин, ну да. Ну шапку сними хотя бы.
Пока Антон с Надькой решают невероятно важный вопрос маскировки, мое внимание привлекают два мужика, пытающиеся войти в вестибюль метро. Обоим за полтинник, оба одеты невзрачно и пьяны в щи. Поддерживая друг друга и нелепо размахивая руками, они почти доходят до дверей, но один вдруг как будто что-то вспоминает и начинает двигаться в обратном направлении, прямо к нашей машине. Второй, увидев такой маневр товарища, что-то буровит в его сторону и тоже, неверно ступая и пошатываясь, устремляется вслед за ним.
- Вон, смотри, какие красавцы!
Антон с Надькой прерывают свой диалог и тоже с интересом начинают наблюдать за алконавтами.
А те и не подозревают о нашем существовании! Остановившись всего в двух метрах от капота, прямо посреди парковочной площадки, на виду у спешащих кто куда добропорядочных граждан, бухарики с трудом расстегивают ширинки и принимаются обильно поливать снег и асфальт пенящейся и брызгающей в стороны мочой.
- Блин, вот придурки! - Антон начинает ерзать на сиденье. - Совсем уже охренели!
- Хорошо хоть, не на машину ссут.
- Да их вообще принять можно запросто. Где сейчас наш патрульный экипаж?
- Да ты пока звонить им будешь, они уже свалят сто раз. Ну или метровские их примут.
Антон все равно не выдерживает этого вопиющего беззакония и отрывисто сигналит несколько раз. Один из бухариков медленно поворачивает голову в нашу сторону, затем неторопливо встряхивает, застегивает ширинку и, окликнув собутыльника, также благополучно завершившего полив парковки, ковыляет к метро.
Блин, ну это пипец, конечно, резюмирует Надька. - Вообще, это чисто работа ГНР.- А с другой стороны, - начинает размышлять Антон, - вот нахера таких забирать? На прошлой неделе у нас на земле опять одного местного наркота приняли. Спиздил он опять что-то. ГНР за ним выехала, а он обдолбанный в хлам. Ну, его в отдел повезли, а пока ехали, он прямо в машине обосрался. Как мужики потом тачку отмывали, я не знаю.
- Жесть какая!
- А он вообще конченый уже, ему тридцатник, наверное, а мозги уже все растеклись. Просто дебил стал.
- А нельзя с ним что-то сделать?
- А смысл? Он же постоянно отделу палки делает. То хранение, то кража, то еще какая-нибудь херня. Ценный кадр, хоть и наркоман.
Пока мы обсуждаем будни сотрудников полиции, на нашу машину, припаркованную почти у самого вестибюля, наконец обращают внимание постовые из метро. Видимо, их привлек сигнал Антона, призванный спугнуть ссущих алкашей. Из прозрачных дверей неспешно выходит небольшого роста молодой сержант и вальяжной походкой следует к «стопятнадцатой». Надька открывает дверь; сержант, увидев капитанские погоны, несколько сдувается и бормочет:
- О, коллеги... Здрасьте!..
- Здрасьте. А у нас тут «Подросток-Улица».
- А, елки! А у нас «Подросток-Метро».
Все четверо, мы весело ржем, и сержант отправляется к себе в вестибюль. Я замечаю:
- А ведь мы у них тут клиентов перехватываем. Конкуренция!
А вот и клиенты. К метро подходят два пацана, что-то пьют («Ну-ка, что там? Коктейль? А нет, блин, газировка»), затем вынимают сигареты и беспечно закуривают.
- Все, есть! Пошли! - Надька хватает форменную шапку и пластиковую папку-чемоданчик с протоколами.
- Да погоди ты, - осаживает ее Антон. - Пацаны вроде взрослые.
- Все равно надо проверить, - торопит Надька. - Давай!
Антон меланхолично вздыхает, снимается с ручника и с визгом подлетает к опешившим пацанам. Мы с Надькой выходим из машины; пацаны, которые явно старше восемнадцати, быстро смекают, в чем дело, и стремительно отпрыгивают подальше от вестибюля.
- Вот, пятнадцать метров, все четко! Без претензий! - бородатый нарушитель ухмыляется довольно, но вежливо, и с явным наслаждением затягивается, как я успеваю разглядеть, «Парламентом лайт».
- Ребят, рискуете же, - ворчит недовольная сорвавшимся протоколом Надька. - Соблюдайте федеральный закон!
Пацаны стремительно докуривают и исчезают из нашего поля зрения. Мы садимся обратно в машину, Антон дает заднюю и останавливается на прежнем месте.
- Я же говорил, - Антон потягивается и звучно зевает.
Надька молчит; она категорически не любит признавать себя неправой. Однако молчание длится недолго - у Надьки угрожающе громко звонит телефон.
- Да! Привет. Да, я с Антоном. Мне Гришин разрешил. Нет, я ему еще с утра сказала, что у меня рейд. Он сказал: бери машину. Я вообще-то за весь отдел сейчас статистику поднимаю! А нахрена ему машина? Он сам в округ съездить не может? Не знаю. Ладно. Антон сам тебе перезвонит.
Во время Надькиного разговора Антон понимающе кивает, затем достает из кармана желтого пуховика свой телефон.