– Кажется, – подтвердил Роман, – именно тогда ты изрядно потратился на адвокатов, которые сумели доказать, что тебя подставили, а фото лишь нелепый фотомонтаж.
Гришин с силой сжал челюсти. Он осушил бокал и потребовал принести ему ещё. Маккела закрыл раздел с фотографиями, голограмма потухла. Маккела увлеченно читал что–то, после чего удивленно воскликнул:
– Это завод по производству отравляющего газа. Серьёзно? Осмий? Здесь? Да ты просто самоуверенный ублюдок, дядюшка Вол! Сколько ты уже продал газовых шашек и бомб этим беснующимся фанатикам, которые считают, что Земляне слишком высокого о себе мнения?
– А я думал, что ты только на стороне Землян, – заметил Ян.
– Это абсолютно неверный подход! – огласил Маккела. – Сразу видно, инспектор, что ты ничего не смыслишь в бизнесе. Всегда гораздо прибыльнее спонсировать обе воюющие стороны. И при этом подстрекать каждую из сторон на убийства.
Гришин не спешил отвечать. Он отпил свежего бурбона, обвёл всех взглядом и, усмехнувшись какой–то своей мысли, не торопливо произнёс:
– А ты, значит, хочешь все это присвоить? Тебе нужна готовая империя, которую ты сможешь разрушить, пустив все на самотёк? Интересно, Егорий, а завод ты переформируешь на производство игрушек для самоублажения?! Юнец! Ты же осознаёшь степень своей ничтожности, глубину своей неспособности? Твой отец не просто так проиграл мне компанию. Он понимал, что так будет лучше для неё, для его детища. Твой отец был мудрым человеком и не хотел передать управление своей компанией пустоголовому напыщенному лентяю, каким ты являешься! Когда мы подписали договор передачи, он благодарил меня за то, что я спас «Ипсилон Интерпрайс» от разорения и позора.
– Не слушай его, детка! – шептала Майка на ухо супругу. – Он играет с тобой. Манипулирует. Я была там. И ничего такого твой отец не говорил.
Маккела фыркнул и продолжил зачитывать документы на продажу, договора и прочие документально зафиксированные факты незаконной деятельности Гришина.
– О, вот! Совсем новое! «Люси», планета–алмаз… – Маккела углубился в чтение. Его лицо исказилось искренним изумлением, когда он дочитал документ.
– Серьёзно? – спросил Маккела. – Алмазы? Серьёзно? Тебе нужен памятник «ЮНЕСКО» чтобы убивать людей?
– В каком смысле? – встрепенувшись, спросил Ян.
– Пули. Для новой модели Калашникова. Порох смешивают с алмазной пылью. В кристаллическую решётку алмаза подсаживают вирус Павлова…
– Того самого Павлова? – спросил Ян, перебив Маккелу.
– Думаю, да… – неуверенно протянул Маккела, скользя глазами по экрану с текстом.
– Что за вирус Павлова? – спросила Майка, не понимая, почему все вдруг зашевелились, испытывая какой–то дискомфорт, или даже страх.
– Чуть более ста лет назад команда астронавтов работала на маленькой необитаемой планете Нимфус, – взялся объяснить Роман. – Ей около трех миллиардов, и она движется по своей небольшой орбите вокруг Нембуса, звезды из созвездия Андромеды. Над планетой разразилась буря в виде падения астероидов. Один из осколков пробил обшивку исследовательской лаборатории. Ничего серьезного! Повреждение быстро устранили. Астронавт Алекс Павлов взялся изучать осколок. По данным спектрометрии выяснилось, что осколок даже не из этой звездной системы. Отличалось все, начиная от уровня радиации и заканчивая необычным строением кристаллов льда. Позже, оказалось, что это не совсем лёд. Вирус не живет сам по себе, а цепляется за кристаллическую решётку минералов. Именно поэтому нужен какой-то переносчик для массового распространения вируса. Но вернемся на Нимфус. В условиях холодного космоса вирус, вросший в структуру графито-каменного метеорита, «спал». Павлов, будучи любопытным ученым, принялся изучать необычный материал, делая тонкие распилы. Крошечная пыльца проникла в дыхательные пути, где вирус начал активно размножаться. Так что первым умер именно Павлов. А вслед за ним вся команда исследователей. Через четырнадцать суток на Нимфус спустились агенты Центра Контроля Неизученных Заболеваний, опечатали лабораторию и запретили посадки на Нимфус, так как предполагается, что вся его поверхность, подвергшаяся атаке того метеоритного дождя, заражена вирусом. Образец осколка астероида поместили в закрытой лаборатории на Альфе Центавры.
– Как поэтично, – нарушил Маккела нависшую на мгновение тишину, – назвать вирус в честь первой жертвы. Однако, у меня есть вопросы.
Маккела вдруг побледнел. На лоб выступил холодный пот.