– Куда вчера с Алонзо ходили? – спросил я, пытаясь поддержать разговор. Для мамы мое спокойное поведение в это солнечное утро было затишьем после стихийного бедствия. Я прекрасно понимал ее чувства и эмоции.
– Просто сидели в кафе недалеко от нашего дома, – сказала она, делая глоток чая и глядя в открытое окно. Что-то случилось. Я видел это по ее печальным глазам.
– У тебя все нормально?
Она тяжело вздохнула и выдавила из себя улыбку, которая выглядела слишком грустной. В тот момент мне показалось, что она сейчас заплачет.
– Мам… – я тревожно окликнул ее.
– Алонзо сказал, что возвращается к своей бывшей жене… – Она взглянула на меня. Под ее грустной улыбкой скрывалась сильная боль.
Честно говоря, это известие шокировало меня. Наверное, мама была права. Это было всего лишь дружеское общение. Но не для нее, а для Алонзо. Я стал думать о том, почему все так получилось, и в голову мне пришла одна очень неспокойная мысль.
– Это все из-за меня? – спросил я, боясь услышать ответ. Впервые мне было стыдно за свое ужасное поведение. На самом деле моя бабушка всегда говорила мне, что я не должен стесняться себя. Не я такой плохой, а моя природа. Но мне от этого было не легче. Я все равно чувствовал себя виноватым во всех проблемах моей семьи. Даже мама не выдержала такой нагрузки и отдала меня на воспитание бабушке.
– Нет, что ты. Вовсе не из-за тебя. Ты правда тут ни при чем, Маэль. Алонзо знает о твоей болезни и не осуждает за это. Он сказал, что ты замечательный мальчик, просто тебе нужны помощь, любовь и поддержка, и тогда все в твоей жизни сложится хорошо.
Мама не любит говорить на эту тему, но само мое присутствие вынуждает ее делать то, чего ей не хочется.
– Ты сказала ему?! – Я уже заранее знал ответ.
Я всегда старался скрывать это от людей. Но, как известно, рано или поздно тайное становится явным.
Я не собирался сейчас ругаться с мамой из-за того, что она все рассказала постороннему человеку. Ее можно было понять, иначе как объяснить, почему двадцатитрехлетний человек ведет себя как пятилетний ребенок.
– Да, я была вынуждена сказать ему правду. Прости меня, – сказала она, опустив глаза в пол.
– Забудь, – небрежно бросил я, опять пытаясь показать, что мне все равно.
Но это было не так. Я прекрасно понимал, что теперь Эвридика знает мою ужасную правду. И уж точно она больше не захочет со мной общаться. Хотя я и сам не собирался больше видеться с ней. У нас с самого начала общение пошло не так, как надо. И, вообще, нам скоро уезжать. Вот только мне было обидно за то, что я, находясь так далеко от Парижа, от своих друзей, знакомых и семьи, умудрился испортить впечатление о себе. Я вновь облажался. Конечно, меня успокаивает мысль о том, что до сих пор существуют люди, которые видят во мне талантливого музыканта, актера и художника и даже не догадываются о моей настоящей жизни. Но все равно я чувствую себя ужасно.
Мама встала из-за стола и обняла меня.
– Ты только не расстраивайся, ладно? Завтра мы поедем домой. Все будет хорошо, – сказала она, пытаясь меня утешить. Но от ее слов мне стало только хуже. Домой? Завтра? К этому я был не готов. Нет, естественно, я знал, что вскоре нам придется покинуть Флоренцию, но не завтра же.
– Ты поменяла билеты?
– Да. Думаю, что так будет лучше…
– Нет, я не хочу домой! Мы же можем поехать в любое другое место, но только не туда.
– Но меня ждет работа, Маэль. Я бы с радостью поехала с тобой куда-нибудь еще, но не могу. Ты можешь позвать кого-нибудь из друзей…
– Нет. Ладно… не бери в голову. Домой так домой. Все хорошо, – сказал я, нервно крутя пустую чашку в руках. Вот ни черта не хорошо. И мы оба это прекрасно понимали.
Но мама сделала вид, что все хорошо и вопрос закрыт.
– Собери вещи заранее, а вечером последний раз прогуляемся по городу.
– Только без Алонзо, хорошо? Я не хочу, чтобы он видел меня после всего, что произошло, – ответил я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
– Конечно, без Алонзо. Будем гулять вдвоем. В этот раз все будет замечательно, я обещаю. – Казалось, она настроена оптимистично, но я видел ее подавленность сквозь фальшивую улыбку радости.
Когда мама ушла в магазин, я вернулся в свою комнату и начал собирать вещи. С собой у меня было мало одежды, так что на все про все у меня ушло меньше часа.
На часах было без пятнадцати восемь, мы прогуливались по центру Флоренции. В этот раз мы даже не стали брать такси, решив пройтись пешком. Все-таки это наш последний вечер в Италии.
Я чувствовал, как кровь гуляет по моим ногам, которые не двигались двое суток. Все же постельный режим мне противопоказан. Я начинаю чувствовать себя овощем.