Когда бабушка узнала, что моя мать решила оставить меня, она тут же приехала и оформила документы на усыновление. Она говорила о том, что поставит меня на ноги и вырастит абсолютно нормальным ребенком. Во мне она видела своего умершего сына, я даже внешне был похож на него.
Когда я оказался в новом доме и прожил там восемь месяцев, моя мама одумалась и решила забрать меня к себе. Она сказала, что готова стать хорошей матерью и позаботиться обо мне. Бабушка решила дать ей второй шанс.
Я ничего не помню об этой жизни и знаю все только из рассказов Одетт. Новый муж матери, мой отчим, не выносил меня. Я вызывал у него отвращение, гнев и раздражение. Когда мне исполнился год, мать сама вернула меня обратно бабушке. Я не виню ее…
Моя настоящая жизнь началась именно тогда, когда рядом оказалась Одетт.
Мы жили в огромном красивом доме в Ренне, который в детстве казался мне сказочным дворцом. У нас были собственный выход к морю, лес, поле и даже река. Одетт знала, что для того, чтобы я комфортно себя чувствовал, я должен находиться в гармонии с природой. Она подарила мне все.
Я думал о том, что буду жить так всегда. Но…
Одетт любила меня как родного сына. Мне ни в чем не отказывали. Куча дорогих игрушек, домашние питомцы, бассейн, музыкальные инструменты, даже свой маленький скейт-парк.
Как только мне исполнилось три года, бабушка стала водить меня на специальные курсы для детей с моим заболеванием. Там мы играли, рисовали, общались… Я много времени проводил в больнице, меня постоянно проверяли врачи, давали лекарства. Одетт надеялась, что однажды я стану здоровым. Она тратила все свои деньги и силы на меня. Я это очень ценю. Если бы не она, я бы, наверное, умер или отстал в развитии лет на двадцать. А благодаря ей я могу чувствовать себя таким же, как все люди.
Говорить я научился в пять лет. Поздновато, не правда ли? Но после одного инцидента, из-за которого я испытал сильнейший стресс, я вновь перестал говорить. На целый год. Заново я заговорил в семь лет. Больше проблем с этим не было. С ходьбой тоже была беда. Порой я падал и не мог идти дальше, так как не чувствовал ног. Со временем и это прошло.
Одетт прививала мне любовь к искусству: музыке, живописи… С шести лет я начал рисовать. Я был художником-самоучкой, многие говорили, что у меня настоящий талант. Я рисую странные картины, которые немногие способны понять. Годам к пятнадцати я твердо решил стать профессиональным художником и даже думал выучиться на иллюстратора или графического дизайнера. Одетт сказала, что мне совсем не обязательно оканчивать какой-нибудь университет, чтобы рисовать. В восемнадцать у меня была персональная выставка.
Что касается музыки, то тут все немного иначе. Одетт решила, что у меня превосходный голос и я прекрасно буду смотреться на сцене. Уже в семь лет ко мне начал приходить преподаватель музыки. Мне ставили вокал и учили играть на скрипке и арфе. В четырнадцать лет я сам научился играть на гитаре и барабанах.
Тогда же я начал сочинять свои первые стихи, а чуть позже – музыку к ним. Так появились мои первые песни.
Я с ненавистью вспоминаю гребаную школу. Сразу же после моего появления там вокруг меня образовалось облако сплетен. Они обсуждали меня, мою одежду, манеру разговаривать, семью, что я покупаю, во что играю и даже что ем. Мне это действовало на нервы. Из-за того, что со мной никто не общался, я приносил в школу всякие сладости: конфеты, шоколадки и жвачки – и давал их тем, с кем хотел дружить. Но это не срабатывало. Они брали их, но продолжали обзываться. Когда я понял, что все бесполезно, то начал брать с собой игрушки и разговаривать с ними. Меня стали травить с большей силой.
В том возрасте я был очень худым, загорелым, у меня были густые светлые волосы и эльфийское лицо, а голос только начал ломаться. Я был похож на существо неопределенного пола: то ли мальчик, то ли девочка. А еще я любил представляться разными сказочными именами, что вводило людей в заблуждение. Однажды я услышал, как мама моей одноклассницы тихо спросила ее: «А кто это? Мальчик или девочка?».
Чуть позже у меня появился друг, Антуан, замкнутый паренек, который тоже ненавидел своих одноклассников. Мы везде ходили вместе. Я постоянно придумывал какие-то странные сказки и заставлял его верить в них. У нас был свой, воображаемый, мир. Правда, существовала единственная проблема: его родители меня на дух не переносили. Когда я дарил ему подарки на какие-то праздники, они заставляли его возвращать их мне.
Вскоре Антуан переехал с родителями в другой город. Я опять остался наедине с собой и с насмешками одноклассников. Когда Одетт узнала о том, что надо мной все издеваются, она сказала, что они и ногтя моего не стоят, и записала на борьбу. Правда, очень скоро она поняла, что это было ошибкой: на тренировках я вел себя слишком агрессивно, да и нельзя было забывать о моих проблемах с сердцем.