С двенадцати лет я не вылезал из больниц. За год я перенес три операции. Голова постоянно кружилась, от вида еды меня тошнило, сердце болело, а во всем теле было такое неприятное ощущение, будто меня несколько раз переехал грузовик. Эти три года были самыми отвратительными. Но бабушка с дедушкой ни на секунду не оставляли меня.
Когда пора бесконечных операций закончилась и я вернулся домой, то в школу больше не ходил. Бабушка решила, что это ужасное место для такого ранимого мальчика, как я. В переходном возрасте я стал настоящим чудовищем, который постоянно закатывал истерики, наносил себе порезы, рыдал и бился о стены. Одетт целыми днями рыдала, а мне хотелось общения с ровесниками.
В Интернете я завел себе личный дневник, в котором рассказывал о своей несчастной жизни. У меня появились виртуальные друзья. От скуки я покрасил волосы в черный цвет с синим отливом, выстриг густую челку и сделал несколько проколов. Увидев это зрелище, Одетт даже не нашла сил разговаривать со мной. А дед вдруг решил, что общение со сверстниками меня спасет.
Я с радостью отправился в новую школу, но очень скоро пожалел об этом. Мне даже лень рассказывать о тех вечных издевательствах, которые я терпел. А потом, после того самого инцидента, меня упекли в детский психиатрический центр.
Я повзрослел, немного наладил отношения с матерью, стал общаться с младшими братом и сестрой. Мы переехали, и я поступил в частный лицей в Париже. В шестнадцать лет я прошел кастинг в свой первый фильм. Меня утвердили на главную роль, которая стала для меня настоящим прорывом. У меня появились поклонницы, предложения работы. Одетт говорила, что я очень талантливый и актер от бога. В семнадцать я создал свою группу, которая тоже имела популярность среди моих ровесников. Родные очень гордились мной.
Сейчас мне двадцать три, я постоянно попадаю в какие-то ужасные ситуации, причем по своей же вине, иногда лежу в психушках, продолжаю заниматься своей карьерой, сходить с ума и считать дни до смерти, стараясь не думать о своем заболевании.
Я взглянул на Одетт.
– Не переживай, все будет хорошо. Я вылечусь, ты же сама это говорила.
Мы посидели еще минут десять в полной тишине. А потом я отправился в свою комнату.
#ГЛАВА_44
Я сидел в холодном больничном коридоре, ожидая своего врача, который о чем-то разговаривал с Одетт. Больницы мне безумно надоели. Нервно постукивая пальцами по телефону, я ждал приговора. Я не знал, зачем меня рано утром притащили на обследование.
Наконец-то из кабинета вышли бабушка и врач.
– Маэль, зайди ко мне, нужно поговорить, – спокойным тоном сказал доктор.
Я неуверенно пожал плечами и вошел в ярко освещенную комнату.
– Присаживайся. – Рукой он указал на стул, стоявший перед ним.
В кабинете повисла трагическая пауза. На мгновение мне показалось, что они собираются сказать, что я скоро умру. От таких мыслей мне стало и тревожно, и смешно одновременно.
Врач медленно перебирал какие-то документы. Вдруг он тяжело вздохнул и поднял свой усталый взгляд на меня. Я тут же выпрямился и приготовился его слушать.
– Маэль… – многообещающе начал он. – У нас возникла небольшая проблема… Понимаешь… Как бы тебе это сказать… Тебе нужна срочная операция. И чем быстрее, тем лучше.
Операция? Прекрасно! Для полного счастья мне осталось только сделать операцию.
– Ну и зачем? – Я раздраженно закатил глаза.
– Без этой операции в твоем сердце могут произойти необратимые изменения, которые повлияют на твое здоровье и дальнейшую жизнь.
– Охрененно. Так и скажите, что без этой операции я сдохну.
Мой взгляд упал на Одетт, которая явно переживала и не знала, что сказать.
– Маэль, ты ведь уже не ребенок. Это очень важная операция, без которой ты, возможно, не выживешь.
Я молчал и яростно сверлил взглядом маленькое зеленое растение, стоявшее на столе. Как бы я хотел оказаться этим цветком. Здоровым и цветущим. Просто стоять на столе и наблюдать за теми, кто скоро может умереть.
– Маэль, милый, ну ты же сам понимаешь, что это очень важно… – начала ворковать Одетт, что очень меня взбесило.
– Ничего я не понимаю! На хрен мне нужна эта чертова операция?! У меня больше нет сил, как вы этого не можете понять?! Просто оставьте меня в покое! Если мне суждено скоро сдохнуть, пусть так и будет! – Я вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.