Этот день можно было официально считать началом нашей дружбы. Зная о том, что Маэля готовят к операции, я старалась как можно реже говорить об этом и пыталась отвлечь его от плохих мыслей. За время нашего общения мы очень сблизились и многое узнали друг о друге. Мы переписывались почти каждый день. Он мог написать мне посреди ночи, и я отвечала. Что-то во всем этом заставляло меня грустить. Я будто предчувствовала, что это ненадолго. Словно какой-то временный жизненный урок, который нужно усвоить и продолжать жить дальше.
Состояние Маэля, запертого в стенах больницы и лишенного живого общения, ухудшалось с каждым днем. А мы продолжали разговаривать. Шли недели.
Он рассказал о том, что операция не гарантирует полного выздоровления. По-настоящему его могла спасти лишь пересадка сердца, которая сейчас невозможна из-за отсутствия донора. Эйнсворт постоянно шутил на эту тему, порой жаловался и ныл о том, что хочет скорее умереть. Я вправляла ему мозги, иногда жалела как маленького или шутила вместе с ним. Но я ни разу не услышала от него слов о том, что ему страшно. Я могла рассказывать ему о своих переживаниях и делиться своими радостями. Он всегда был таким смешным и веселым. Поддерживал меня, как и я его.
Чем ближе становился день операции, тем реже мы о ней разговаривали. Словно совсем забыли о ней. Забавная дружба у нас получилась: счастливая девочка, которая никогда не улыбалась, и несчастный мальчик с вечной улыбкой на лице.
Я хорошо запомнила предпоследнюю ночь перед операцией. Мы, как обычно, переписывались обо всем на свете. Меня мучила бессонница, когда вдруг зазвонил телефон. Я подскочила на месте. Незнакомый номер. Я подняла трубку.
– Кэрри, я знаю, ты меня слышишь, – я не сразу поняла, чей это насмешливый хрипловатый голос. Прежде мы никогда не разговаривали по телефону.
– Привет. – Я растерянно улыбнулась, сжимая в руках подушку.
Некоторое время мы молчали.
– Знаешь, я боюсь умирать, – вдруг сказал он.
Я поняла, что Маэлю страшно. Впервые он осознал, насколько близок к смерти.
Он был всего лишь мальчишкой, который соорудил крепость из тайн, сплетен, загадок, за которой прятался все это время.
– Ты не умрешь, – дрожащим голосом ответила я.
Мы долго перешептывались, словно боялись, что чудовище по имени Смерть услышит наши голоса и придет забрать беглеца Маэля.
– Спокойной ночи, – сказал он и положил трубку.
Я просидела, уставившись в стену, до самого рассвета.
Маэль Эйнсворт
Я стоял у зеркала в своей комнате и рассматривал себя, словно в последний раз. Бледный как смерть, которая рано или поздно заберет меня к себе.
За день до операции мне разрешили побыть дома, отправив со мной сиделку из госпиталя.
– А почему это ты не в кровати? Ложись, тебе нужно как можно больше отдыхать! Я тебе покушать принесла, – заговорила она, расставляя тарелки на небольшом столике возле моей кровати.
Я послушно прилег, но на еду даже не взглянул. От таблеток меня жутко тошнило.
– Давай, Маэль, приподнимись, я поправлю подушку. – Она начала суетиться вокруг меня, стараясь сделать как лучше, но мне было это все равно. Я послушно делал то, что она мне говорила.
– Вот, бери все, что тебе нравится. – Она указала рукой на стол с кучей разной вкусной еды. Я с тоской посмотрел на все это, но ничего не сказал. – Неужели ничего не хочешь? Я бы на твоем месте не раздумывая начала есть, столько всего вкусного. Да и тебе полезно, будешь сильнее, быстрее вылечишься…
– Если хочешь, можешь есть. А я правда не хочу. Меня тошнит.
– Нет, Маэль, так дело не пойдет. Твоя бабушка сказала, что я обязана тебя покормить. Ты уже неделю нормально не ешь, посмотри, совсем похудел.
Я усмехнулся и накрылся одеялом.
– Мне правда очень плохо. Можно я попозже поем? А ты возьми что-нибудь, если хочешь. – Я взял со стола тарелку с шоколадным тортом и вручил сиделке. Она неуверенно взяла ее и удивленно посмотрела на меня.
– Одетт скоро приедет?
– Нет, вечером. Хочешь ей позвонить?
– Нет, я лучше дождусь.
Сиделка села на диван и включила свой любимый сериал. Хороший шанс сбежать. Я написал своему личному водителю.
Омар, темнокожий любитель рэпа, работал у нас на протяжении пяти лет. Сначала он отказался мне помогать. Я бы, конечно, не стал его просить, но, увы, в мое отсутствие дед продал мотоцикл.
Я продолжал настаивать на своем.
Карим и Адриен ждали меня в одном из ночных клубов, где сегодня была неплохая тусовка. Как любитель рейвов я не мог ее пропустить. Спустя двадцать минут я уговорил Омара довезти меня, сказав, что об этом никто не узнает.